Зачем? Какой в этом смысл, девочка? Ради чего?
Ее слова ранили, проходились по телу острыми шипами. Вот только боль от них отрезаляла, пробуждала усыпленную смелость и будто второе дыхание открывала. Меня словно ударили куда-то в солнечное сплетение и после катастрофической нехватки воздуха вдруг резко захотелось дышать. Глубоко. Полной грудью. И я увидела себя со стороны. Окинула взглядом свою жалкую, разбитую в прах, фигурку, скривилась.
«Неужели, это я? — спросила себя удивленно. — Когда это я успела стать такой?»
— Это бессмысленно, родная. Нет ничего ужаснее, чем врать самой себе. Он ведь тебе нравится. Так? Мне-то ты можешь сказать правду.
— Бабушка… — сипло выдавила я, чувствуя что вот-вот расплачусь.
— В этом мире есть только две вещи, ради которых стоит бороться, — сказала бабушка, накрыв мои сплетенные руки теплой ладонью. — И любовь — одна из них. Я же виу, какими глазами ты на него смотришь. И как он смотрит на тебя…
— Нет, — в отчаянии мотнула головой. — Он смотрит не на меня, забыла? Меня нет. Есть только Маша…
— Глупая! Ты, правда, ничего не понимаешь? Маша была там, в Москве. Но даже тогда Артем не был так увлечен, как сейчас. Ему понравилась именно ты, девочка. Ты! И чем раньше ты расскажешь всю правду, тем лучше. Отношения нельзя начинать со лжи, милая. Расскажи ему правду. Пусть Артем сам решит, кто именно ему нужна: взбалмошная наследница Мария или скромная воительница Марина.
— Но… как? Как я скажу ему, кто я? После всей лжи… он возненавидит меня.
Мой голос дрогнул, слезы звенели в нем. Хотелось разреветься и просто провалиться сквозь землю.
— Не сможет, — произнесла уверенно, будто знала все наперед. — Он не откажется от тебя. Только для этого ты должна проявить смелость и положить этому спектаклю конец. Сможешь?
— Я не знаю, — пожала плечами и, найдя Артема на противоположном конце сада, сжала губы. — Я уже ничего не знаю, бабушка.
Господи, что же мне делать? Дай знак, прошу. Подскажи, как быть…
— Просто делай, как правильно, — словно услышав мою мольбу, ответила бабушка. — Это твоя жизнь, Марин. И только тебе решать, как ее прожить. Я свое слово сказала.
Произнеся это, она похлопала меня по запястью и, помахав одной из наших дальних родственниц, ушла. А я снова повернула голову в сторону Королева. Сделала несколько глубоких вдохов, чтобы разбавить внутренний жар прохладой летней ночи. Не помогло. Я так и не почувствовала облегчения. Тяжесть на плечах никуда не исчезла, только явственнее стала ощущаться.
Бабушка была права. Так больше продолжаться не может. Чем дольше я молчу, тем хуже будет потом. Нужно остановиться, прекратить этот фарс, пока не стало слишком поздно. Артем не заслужил, чтобы с ним так подло поступали. Каким бы человеком он ни был, я не стану больше ему врать. Хватит.
«Прости меня, сестренка, — обратилась к ней мысленно и шагнула вперед. — Но я, правда, больше не могу притворяться тобой… Прости…»
Глава 8
Артем внимательно следил за каждым ее движением. Как она хмурилась, пока медленно шла к нему через сад, в каком напряжении была. Весь вечер он не отрывал от нее глаз, размышляя о предстоящей свадьбе и новой жизни вместе. Все же, здесь было что-то не так, ему врали, что-то упорно недоговаривали, скрывали. Нечто очень важное. И Королев узнает. Конечно же узнает; обязательно. Да и невеста вела себя странно. До удивительного подозрительного. Сколько ни смотрел на нее, никак не мог избавиться от странного чувства диссонанса. Ну, не вязался образ этой девушки с тем, что сохранился с момента первой встречи. Никак не вязался! И реакции ее эти странные, шараханье и испуг в глазах… Актерская игра? Но можно ли так натурально играть? Этого Артем не знал. Единственное, в чем был уверен — люди не меняются, как бы ни старались. По себе знал.
— За новое начало! — Услышал за спиной очередной пьяный тост счастливого тестя и повернулся к ним лицом.
С трудом подавил в себе желание поморщиться. Мысленно отсчитывал последние минуты, когда уже смогу оставить горе-родственничков и вернуться домой, в нормальную жизнь.
— За новое начало, — поддержал и улыбнулся.
Пригубил немного шампанского и тут же отставил его в сторону. Не любил алкоголь. И не понимал людей, которые находили в нем успокоение. Любая зависимость — путь в никуда. Этот принцип он впитал вместе с молоком матери и менять свои убеждения не собирался. Даже ради такого важного события, как собственная помолвка.
— Знаешь, — на плечо Артема легла увесистая рука Куликова, в нос ударил ненавистный запах табака с виски, — однажды, много лет назад, я дал себе слово: моя Машенька всегда будет получать только самое лучшее! Моя дочь — принцесса. Чем не отличная партия для Короля?
Пьяный смех резал по нервам, вызывая стойкую неприязнь не только к состоянию новоиспеченного тестя, но и ко всему, что вокруг творилось. Захотелось сбросить с себя увесистую тушу, освободиться от невидимой удавки и вдохнуть-таки полной грудью.
Сжав кулаки до хруста, Артем нетерпеливо дернул плечом и отстранился. Окинул Владимира долгим уничтожающим взглядом и произнес тихо:
— Не забывайтесь. Этот союз — ни что иное, как выгодная сделка. Я купил у вас вашу принцессу. А вы… — усмехнулся криво. — Вы мне ее продали. И, если у вас еще осталась хоть капля мозгов, вы сейчас же заткнетесь. Не делайте так, чтобы я пересмотрел наше соглашение!
С лица Куликова сошла краска. Мертвенная бледность проступила сквозь красные пятна на заплывших щеках, глаза испуганно расширились и забегали по сторонам в поисках спасения.
— П…простите, — ляпнул он, оттянул галстук и сглотнул шумно. — Я… я забылся. Вы правы… конечно же правы…
Он не договорил. Запнулся на полуслове и уставился куда-то за спиной зятя. Румянец медленно вернулся на прежнее место, воспаленные глаза недовольно сощурились.
— Ма…ша? Что… что случилось, дочка?
Не обратив внимания на странную запинку, Артем повернулся к Марии, которая стояла у него за спиной. Поймал смущенный взгляд невесты и разжал кулаки.
— Можно тебя… на минуту? — Спросила сипло, нервно прикусив нижнюю губу.
Девушка выглядела подозрительно сконфуженной. Алый шелк вечернего платья резко контрастировал с бледностью фарфоровой кожи. Артем не знал, можно ли стать белее, чем она была в эту секунду. Но он наблюдал это лично. Собственными глазами видел.
— Идем, — выдохнув, взял ее под руку и отвел чуть в сторону. — В чем дело, девочка? Выглядишь так, словно призрака увидела…
— Просто… я хочу сказать… объяснить, — лепетала бессвязно. — Я… я…
Тихий голос дрожал, звенел от эмоций.
