Проскакав около пяти миль, девушка смогла немного успокоиться. Придя в себя, она вспомнила, что не заехала на почту и не расспросила о человеке по имени Блейд.
Спустя три дня Симас пришел в сознание. Его состояние значительно улучшилось. Настолько, что доктор Финнеган уверенно объявил, что Угроза смерти миновала. Он полагал также, что удар был сравнительно несильным. Парализованная левая сторона тела Симаса благодаря горячим ваннам и массажу, который делала Фрида Рименшнайдер, со временем сможет снова обрести чувствительность. Доктор Финнеган поделился своей уверенностью с Нилом и настоял, чтобы юноша перевез отца в дом Фриды. Успешное выздоровление пациента зависело сейчас только от ухода.
Нил тщательно взвешивал все за и против и долго не мог принять решение. Он тщетно пытался обсудить с отцом этот вопрос, с тревогой наблюдая за реакцией больного На протяжении мучительных полутора суток Симас то приходил в сознание, то снова впадал в бессознательное состояние. Наконец Нил решился. Он видел, что Фриде тяжело ухаживать за отцом в отеле, не приспособленном для этих целей. В конце концов он признался себе, что Симас не встанет на ноги так быстро, как этого хотелось бы. Тут нужно время и уход.
Поэтому старик и его вещи были перенесены в огромный дом на Огайо Стрит, а сам Нил вынужден был остаться в «Орндорфе».
Прошло две недели. Симас сидел в постели и кипел от негодования. Этот умник Нил и такой же умник доктор задумали привезти к нему пресвитерианского священника. На чашку чая!
А эта ненормальная женщина! У нее ни капли стыда, по крайней мере по отношению к его телу. Ни крупицы скромности и потрясающая убогость мышления! Когда он хотел встать, эта женщина сказала, что нельзя, нужно отдыхать. А когда он чуть пошевелил пальцами ног, она тут же вытащила его и начала заставлять ходить. Эта Фрида только что закончила свою суматошную возню вокруг пего в ванне и сменила ночную рубашку. Теперь она собирается причесать его и обрезать ногти! Боже сохрани! Накрахмаленные белые занавески мягко развевались на легком утреннем ветерке, разнося по комнате запах красной герани, стоящей на подоконнике. И это тоже раздражало Симаса.
— Прекратите капризничать, как несносный старик! Я не знаю, что с вами делать. Сын пришел проведать вас, а вы так себя возмутительно ведете!
Симас что-то бессвязно пробормотал и с возмущением задернул край покрывала.
— Доброе утро, отец! — Нил пригнул голову, чтобы войти в дверь, и широко улыбнулся при виде отца в такой уютной и милой комнате. — Ты выглядишь сегодня намного лучше.
Фрида заулыбалась, но Симас бросил на нее хмурый взгляд.
Все оказывались в довольно затруднительном положении во время этих визитов вежливости. Раздраженный и расстроенный Симас, с трудом воспринимающий происходящее вокруг него, иногда совсем отказывался разговаривать.
Нил чувствовал себя беспомощным и бесполезным. Занимаясь семейными делами и принимая ответственные решения, он всегда советовался с отцом — это вошло в привычку. Внезапно все изменилось: юноша остался один на один с навалившимися проблемами, которые не всегда мог решить. Почва уходила у него из-под ног. Это сводило Нила с ума. Он не знал, что делать. Фрида же с удовольствием задушила бы обоих.
Нил достал из внутреннего кармана пиджака письмо.
— Я получил это письмо сегодня от Гледиса, папа. Он пишет, что еще не потерял надежду найти сокровища Донала Финала. Сестра самого Финала приехала из Сан-Луиса, чтобы опубликовать рукописный дневник экспедиции. Это звучит многообещающе, не правда ли?
Симас возмущенно замахал руками, пытаясь показать, что его это не интересует в данный момент.
— Мер… Мерфи? — наконец с трудом выговорил он.
— К сожалению, ничего. От Патси нет пока никаких известий. От Селестины тоже. Но ты же прекрасно знаешь, что она объявляется, когда ей что-нибудь нужно. Боюсь, она безнадежно испорчена. И мы сами виноваты. Все сходило ей с рук и она избалована вконец. Едва ли это создание исправится.
Симас попытался еще что-то сказать, но только бессмысленные звуки вырывались из его горла — попытка не увенчалась успехом. По лицу старика струились слезы унижения. Нил в ужасе побледнел.
Фрида молча положила на колени Симаса поднос с ручкой и бумагой. Затем вложила ручку в его руку.
— Напишите то, что хотите сказать.
Дрожащая рука Блейда сделала несколько неуверенных движений. Он написал что-то, и ручка вывалилась из его онемевших пальцев.
Нил прочел запись и нахмурился.
— Ты хочешь, чтобы я поехал на прииск Стюарта? Сейчас?
Симас кивнул.
— Но отец… Это может подождать. Я должен остаться здесь, чтобы…
Его речь прервал грохот подноса, который Симас с раздражением бросил на пол.
Нил от неожиданности потерял дар речи. Никогда раньше отец не вел себя подобным образом.
Фрида шагнула к юноше и взяла его за руку.
— Я думаю, вам следует поступить так, как он просит. Для него это очень важно. Он очень расстроен, что, конечно, вредно. Он переживает, что не может ничего объяснить. Но вы, вероятно, догадываетесь, что нужно сделать?
— Да, разумеется. Я обязательно встречусь с нашим новым партнером и постараюсь уладить все вопросы. Ты действительно хочешь этого, папа?
Глаза Симаса наполнились слезами и он кивнул. Блейд не выносил больничных палат. Это была единственная причина, по которой он отослал детей из дома прошлым летом, когда умерла Мэгги. Он не мог видеть ее такой беспомощной, когда каждый день жизни мог стать последним, и не хотел, чтобы другие видели это.
Симас с лихвой вкусил этой жуткой и мучительной жизни и сейчас хотел уберечь от нее Нила. Сознательно отправляя сына на несколько дней подальше от страданий, он искренне надеялся, что это пойдет мальчику на пользу. Да и самому Блейду не повредит уединение. Он ненавидел свою беспомощность, но еще больше выводило из себя то, что Нил был свидетелем этой беспомощности. Старик был уверен, что его смертный час еще не наступил. Он не хотел видеть сына, скорбно стоящим над ним, сжимающего в отчаянии руки, не мог видеть несчастного лица своего дорогого мальчика. Ему будет лучше отвлечься от всего на несколько дней и отдохнуть от напряжения и бесплодных попыток пристойно выглядеть.
К тому же следовало заняться этой ведьмой Фридой. Достаточно она покомандовала им. Симас не помнил ни одной особы, которая бы так настойчиво выводила его из себя. А ведь Симас Блейд всегда питал слабость к женщинам и гордился своим умением обращаться с ними. Никто не мог устоять против его очарования, если только было настойчивое желание покорить даму. Пока Нил будет заниматься делами, Симас, не теряя времени даром, собирался навести порядок в своих отношениях с чопорной Фридой, собирался добиться ее расположения. Он готов принять брошенный вызов.
