с Тимо предусмотрели и такой вариант, когда вести машину придется одному Отто и необходимо будет отсыпаться в мотелях, но теперь, похоже, половину пути буду вести я, и это сильно ускорит движение.
Жесткое сиденье помощника вытрясало из меня остатки сна. Я чувствовал, что недоспал, внимание было рассеянно. Отто говорил, что читал о тайнах исчезнувшего материка Атлантиды и о древних периодах развития человечества в теософических книгах, доставшихся ему в наследство на кооперативной ферме, ничего другого отец ему не оставил. На кооперативной ферме интересовались такими книгами, потому что там считали Сойнтулу примером общих устремлений трудящихся и идеалом, которого никогда не достигли. Матти Курикка сформулировал принципы Сойнтулы на основе теософического учения и социалистических идей конца прошлого — начала нынешнего века. Отец Отто изучал речи Курикки и его писания в тридцатых годах и заказывал из теософического книжного магазина в Нью-Йорке себе книги мадам Блаватской[59], Пекки Эрвасти [60] и других.
Я напомнил Отто, что он говорил раньше, будто Сойнтула потерпела крах из-за того, что женатые мужчины на Малкосаари не соглашались со свободомысленным толкованием Куриккой истинного существа физической любви, учением, согласно которому их жены должны быть в пользовании и сойнтуласких холостяков. Я сказал, что силы продолжения рода утопили кроме Атлантиды и идеальное общество финнов в Малкосаари. Отто считал это не слабостью принципов, а слабостью человеческой натуры; Курикка сам был сильно идейный и жил согласно своему учению в той мере, насколько это возможно человеку из костей и мяса, но в группу первопоселенцев Сойнтулы попали и такие, которые не были внутренне готовы к истинной свободе. Случались ссоры, и учение Курикки не соблюдалось. Эти незрелые люди затем вызвали из Финляндии на Малкосаари Мякеля, редактора социалистической газеты и марксистского социалиста, который не понимал, что человек — это и духовное существо, он верил объяснениям исторического материализма о классовых противоречиях, непримиримых противоречиях капитала и труда, и такое учение не вело к развитию Сойнтулы, поскольку капитал принадлежал трудящимся общины. Мякеля начал ругаться с Куриккой и утверждать, что Курикка мечтатель и фантазер, не понимающий реального мира. У Курикки были длинные волосы, как у библейского Самсона, и Мякеля слыхал, что якобы Курикка отрастил такие волосы, чтобы пользоваться космическими силами, которые текут в голову человека по прядям волос. Это не добавило взаимопонимания между Куриккой и Мякеля. И вообще малкосаарцев преследовало невезение, они мало что знали и умели и опрометчиво заключили договоры на строительные подряды с посторонними, а в придачу ко всему — пожар на новой лесопилке, которого их хозяйство не выдержало. Но главной причиной гибели Сойнтулы Отто все же считал то, что в члены принимали любого, кто уплачивал взнос. На остров понаехали люди, которых с материка гнали зависть, и злоба, и страх перед составлявшимися тогда горными компаниями Британской Колумбии черными списками, куда было внесено много финнов-шахтеров, поскольку они хотели добиваться справедливости по закону, но в Америке тогда не хотели признавать, что такие права распространяются и на эмигрантов: ведь эмигрантов заманивали в Новый Свет именно для того, чтобы они выполняли самые тяжкие, грязные и опасные работы.
После краха Сойнтулы Курикка и несколько его единомышленников основали в Канаде еще одно идеальное общество, в его члены принимали лишь таких мужчин, в которых были уверены, что они созрели для нового братства. Женщин в это объединение не принимали ни за что, ибо Курикка насмотрелся, какие трудности создавало для незрелых людей присутствие женщин в Сойнтуле; но и это новое предприятие продержалось недолго. Причины его развала Отто не знал, поговаривали, что им там стало скучно без женщин. Отто считал такое возможным.
Где-то в году одна тысяча девятьсот десятом, уже после краха Сойнтулы и неудачи второй попытки Курикки, в Британской Колумбии забастовали финские шахтеры крупнейшей угольной компании, требуя улучшения условий труда и обеспечения безопасности в шахтах, ибо происходило много несчастий из-за обвалов в коридорах шахт и взрывов газа. Финны начали забастовку после того, как господа из угольной компании не пожелали и разговаривать с ними, чтобы обсудить их пожелания. К Забастовке присоединились все работавшие под землей люди других национальностей. Однако никаких переговоров не добились, поскольку в компании хозяйничал губернатор Британской Колумбии, который тут же вызвал войска, и войска открыли огонь по бастующим, погибло много мужчин. Семьи всех шахтеров выгнали из квартир, принадлежавших угольной компании, а других квартир там и не было, и всех мужчин и парней старше пятнадцати лет занесли в черные списки, и списки эти передали другим угольным компаниям. Финны — зачинщики забастовки никогда больше не получили работы на шахтах в этой провинции. Пришлось уехать. Многие тогда перебрались в Соединенные Штаты, поскольку границы еще были открыты для переселенцев, или в восточные провинции Канады, некоторые изменили фамилии и имена и искали работу под новыми именами. Переговоры, которые компания вела языком оружия, заставили финнов понять, каковы истинные права эмигрантов, приехавших в начале века.
Мы въехали в Ричмонд. Отто вел машину через мост над большой рекой. Я видел, что река текла слева направо, а на ней мужчины рыбачили с моторной лодки, по другую сторону реки — пригород, небоскребы, высоту которых я ощутил лишь за мостом, когда увидел рядом с небоскребами старые дома, давшие возможность сравнить высоту построек. Перед мостом нам опять пришлось заплатить пошлину за проезд, Отто записал расход в календарь. Мы ехали через город не останавливаясь, на северную окраину, к хорошо известному Отто ресторану, облюбованному водителями автопоездов. Перед рестораном Отто поставил машину на тормоза, и мы вылезли из кабины. На дворе было тепло и красиво, с дороги, совсем близко, слышалось ворчание моторов. Был час дня, Отто считал это время подходящим для обеда. Мы вошли в ресторан. Едва успели сесть за столик, подошел официант и рассказал, какие из блюд повара сегодня рекомендуют особенно. Мы заказали бифштексы. Я сходил в туалет, умылся; настроение было унылое, потому что пришлось спать не раздеваясь в кабине движущегося автопоезда, — за всю дорогу не было раньше возможности помыться, да и вообще не выспался. На все это я пожаловался Отто, когда вернулся за столик. Отто уверял, что на обратном пути я буду уже привычен к таким мелким жизненным трудностям.
6
Нам подали заказанный нами обед, и мы принялись за еду. В этом ресторане подходил официант и даже метр, чтобы спросить, довольны ли мы едой и все ли нам нравится. Мы в свою очередь заверяли,
