изнасилования, следователем не проводились. Даже джинсы потерпевшей, на которых, как показывали свидетели, были заметны в тот день пятна крови, следователь не изъял для приобщения к делу. И это несмотря на то, что проведение данного комплекса следственных действий рекомендовано практически всеми руководствами по расследованию изнасилований. И именно потому, что от их результативности зависела объективность, полнота и всесторонность познания расследуемого события. Все эти упущения, обнаруженные в ходе исследования материалов данного уголовного дела, и дали основание для вывода о необходимости проведения дополнительного расследования.[772]
Оценка качества выполненной следователем работы по уголовному делу и определение перспектив его дальнейшего расследования.
С необходимостью решения такого рода задач приходится сталкиваться, как правило, при анализе материалов уголовных дел, расследование которых невозможно было провести квалифицированно, не обладая достаточными знаниями в отраслях права, регулирующих общественные отношения, выходящие за рамки уголовной юстиции. В частности, гражданского и коммерческого права.
Одно из таких дел оказалось интересно тем, что с просьбой дать свое заключение о перспективах расследования, обратился сам следователь, которому было поручено его проведение. Возбужденное по заявлению генерального директора АОЗТ «…» гр-на М., это дело представляло известную сложность именно с точки зрения установления способа обманного завладения недвижимым имуществом (зданием) отдельными акционерами данного Общества. Как выяснилось из анализа материалов данного уголовного дела, собранных на начальном этапе расследования, следователь, увлеченный одной единственной версией о способе совершения преступления, а именно, обманным использованием дубликата печати, не придал значения и не предпринял мер для проверки иных объяснений совершенного с целью хищения здания обмана. В частности, использованию «мнимым» покупателем, за которым стояли акционеры-злоумышленники, в качестве платежных средств по сделке с АОЗТ векселей, не обеспеченных активами плательщика, иначе говоря, недействительных. Для проверки этой версии и был рекомендован комплекс следственных действий, направленных на выяснение всех обстоятельств, связанных с оплатой приобретенного здания.[773]
Выявление процессуальных и криминалистических ошибок, допущенных следователем при производстве отдельных следственных действий.
Примером решения такого рода задачи могут служить результаты анализа материалов уголовного дела, при расследовании которого следователь организовал проведение опознания по фотоснимкам. Перед специалистом была поставлена задача дать заключение о соответствии данного следственного действия требованиям УПК и криминалистики. Как вытекало из представленных документов, следователь провел опознание одновременно трех обвиняемых в совершении преступления гр-н К., Ш., и М., предъявляя их двум потерпевшим. Одна из ошибок следствия состояла в том, что в фототаблицу, которая предъявлялась опознающим, следователь поместил изображения всех трех опознаваемых лиц вместе с фотоизображениями еще шести человек. Таким образом, создавалась иллюзия выполнения требований закона о предъявлении опознаваемого объекта вместе с двумя аналогичными общим числом не менее трёх. В действительности, в одном следственном действии оказались объединены одновременно три предъявления для опознания, которые должны были проводиться отдельно. Такое объединение трёх различных процессуальных действий в одном не только противоречило процессуальным правилам проведения опознания лиц по фотоснимкам, но и рекомендациям криминалистики. Кроме того, предъявление для опознания одновременно девяти фотоизображений людей существенно затрудняло для опознающего выбор, ибо из психологии известно, что максимальная концентрация внимания на предъявляемых объектах достигается при условии, если их число не превышает семи. В данном случае проведенное опознание противоречило известному в судебной психологии правилу «миллеровской семерки». Допущенные нарушения известных правил проведения данного следственного действия дали основание для вывода о том, что результаты опознания не могут иметь доказательственного значения, поскольку их достоверность и процессуальная состоятельность проведения самого опознания вызывали обоснованные сомнения.[774]
Оценка результатов работы со следами на месте проведения следственного действия, в том числе выполненной специалистами или экспертами, привлеченными для оказания содействия в решении вопросов, требующих специальных познаний. Исследованию с указанной целью могут быть подвергнуты протоколы процессуальных действий, в которых сведущие лица принимали участие, либо данные ими заключения со всеми иллюстрирующими его материалами и теми документами, в которых отражены действия следователя (суда) по обнаружению и фиксации подвергнутых исследованию объектов.
Так, для решения вопроса о качестве осмотра места происшествия и последствиях использования обнаруженных в ходе его проведения следов обуви при производстве трассологической экспертизы, анализировался соответствующий протокол и два экспертных заключения.[775]
Как выяснилось, протокол осмотра места происшествия не содержал, ни точного описания мест обнаружения следов, ни подробного описания их самих, ни сведений о средствах и методах, с помощью которых эти следы были обнаружены и закреплены (зафиксированы), как того требовал закон и ведомственные нормативные акты.
А те сведения об обнаруженных следах, которые всё же были представлены в протоколе, отличались такой противоречивостью, что делали невозможным их использование в доказывании. Беспомощными оказались и привлеченные к осмотру два специалиста, о работе которых на месте происшествия и её результатах в протоколе не было сказано ни слова.
Чтобы не быть голословным, остановлюсь на той его части, в которой давалось описание следов ног, ставших впоследствии объектом двух трассологических экспертиз. Эти следы в описательной части протокола упоминались лишь однажды. В частности, на второй его странице про место обнаружения следов сказано лишь то, что они находились «на площадке 4 этажа». Предельно кратко описаны и сами следы: «имеется три следа обуви бурого цвета». Этими сведениями описание следов в протоколе осмотра места происшествия исчерпывалось.
Кроме того, судя по содержанию заключительной части протокола, следы обуви «бурого цвета», о которых шла речь в описательной его части как о следах, обнаруженных на площадке 4 этажа, следователем вообще не изымались. Изъятыми оказались перечисленные в описи под порядковыми номерами № 2 и № 3 соответственно три и одна светлые дактилоскопические пленки с фрагментами следов обуви. На первых трех плёнках оказались закреплены следы, хотя и обнаруженные на лестничной площадке 4 этажа, но не «бурого цвета», как было указано в описательной части протокола, а образованные, как выяснилось позже, веществом «серого цвета».
Этот вывод следовал из сопроводительной надписи на конверте, содержащей описание дактилопленок со следами обуви, изъятыми в ходе осмотра места происшествия, и представленными следователем на трассологическую экспертизу. В этом описании речь шла о дактилопленках, на которых имеются следы, «образованные веществом серого цвета», а не «бурого». Происхождение еще одной дактилопленки со следами, направленными на экспертизу, и вовсе установить по протоколу не удалось.
Иными словами, всё говорило о том, что в ходе осмотра были обнаружены одни следы,
