изъяты другие, а эксперту-трасологу переданы для исследования третьи.
Криминалистические и процессуальные ошибки, допущенные при фиксации следов обуви в протоколе осмотра, дали основание для вывода о невозможности использования заключений трассологических экспертиз, в ходе которых эти следы были подвергнуты исследованию, в качестве доказательств по делу, поскольку их относимость к делу вызывала серьезные сомнения. Такой вывод был сделан, несмотря на то что сами по себе проведенные экспертами исследования не вызывали серьезных замечаний с точки зрения их научной обоснованности, а результаты с точки зрения их достоверности.[776]
Обнаружение доказательств, опровергающих те, которые лежат в основе выводов следствия и суда, но на которые не было обращено внимания либо они не получили должной оценки и не были мотивированно отвергнуты при принятии итоговых процессуальных решений. То, что обнаружению в ходе следствия и судебного разбирательства уголовных дел так называемых «противодоказательств» уделялось неоправданно мало внимания, несмотря на то, что работа по их выявлению всегда рассматривалась в качестве обязательного условия повышения качества расследования и рассмотрения дела судом, в литературе отмечалось давно.[777] Н. А.Селиванов верно заметил: «Не будет преувеличением сказать, что выработка следователем и судьями умения выявлять противодоказательства и с их помощью точно оценивать имеющиеся в деле доказательства — существенный резерв для повышения качества предварительного расследования преступлений и рассмотрения уголовных дел в суде».[778] Эти замечания касались, правда, самой деятельности по собиранию доказательств в ходе проведения процессуальных действий. Между тем, противодоказательства можно обнаружить и в самих материалах уголовных дел, то есть тогда, когда сведения, опровергающие установленные с помощью других доказательств факты, получены в ходе расследования или судебного разбирательства дела и документально зафиксированы. Однако, ни следствие, ни суд им как «противодоказательствам» либо вовсе не придали значения, либо эти сведения были ими проигнорированы при исследовании и оценке собранных доказательств.
Так, потерпевшая Ш. описывая внешность грабителя в своих показаниях, утверждала, что он был одет в джинсовую куртку. Из материалов уголовного дела: показаний родителей подсудимого Ф., свидетелей, общавшихся с ним в день ограбления, протокола обыска по месту жительства следовало, что такой одежды подсудимый никогда не имел, а в день ограбления он был одет в свитер и кожаную безрукавку. Однако приговор суда, которым Ф. был осужден к лишению свободы, никаких комментариев на этот счет не содержал и не дал оценки противоречиям в доказательствах, которые нашли отражение в материалах дела, но не в судебном решении.[779]
Обнаружение в материалах дела новых доказательств, на которые не было обращено внимания. Такие новые сведения об устанавливаемых фактах можно обнаружить в протоколах следственных действий, приложениях к ним в виде фотоснимков, звуко- кино- видеозаписей, различного рода справках и пр. Давно известно, что фотоснимки, выполненные по правилам судебной фотографии, могут содержать значительно больше информации о запечатленной на них материальной обстановке, нежели ее описание в протоколе. Например, подчеркивая «громадное значение» фотографирования на месте преступления, Р. А.Рейсс еще в начале ХХ века указывал, что «располагая фотографическими снимками, следователь во всякое время может восстановить в своей памяти виденную им картину. Приступая к производству предварительного следствия, следователь слишком часто незаметно для себя делается рабом предвзятой мысли и ищет в исследуемой им обстановке доказательства того представления о совершившемся преступлении, которое он уже составил. Между тем, необходимо считаться со следующим физиологическим фактом: во внешнем мире мы видим только то, что хотим видеть. Поэтому следователь, приступающий к работе с готовым уже мнением, легко может просмотреть в обстановке места преступления ряд подробностей, имеющих решающее значение. Впоследствии, когда ход следствия убедит его в ошибочности его прежнего мнения, фотографические снимки окажут ему неоценимую услугу: на них ему удастся разглядеть такие подробности, которые первоначально прошли для него незамеченными».[780]
Иногда в протоколах следственных действий, на которые следствие и суд ссылаются как на доказательства вины обвиняемого (подсудимого), удаётся обнаружить данные, опровергающие предъявленное обвинение или разоблачающие ложь участников судопроизводства.
Так, по делу о сексуальном насилии, совершенном по версии следствия отчимом в отношении несовершеннолетней падчерицы, следователь провёл между ними очную ставку, в которой принимали участие адвокаты и обвиняемого, и потерпевшей. В ходе очной ставки адвокат потерпевшей предложил обвиняемому прокомментировать содержание восстановленных на его телефоне (на флеш-карте телефона) порнографических файлов с изображением обнаженной потерпевшей. И этот вопрос её адвоката нашел отражение в протоколе очной ставки. Парадокс заданного адвокатом вопроса заключался в том, что телефон, всё это время хранившийся при уголовном деле под обеспечением следователя, исключавшим, как установил позже суд, несанкционированный к нему доступ, был исследован на предмет восстановления удаленных из его памяти файлов только через месяц после проведенной очной ставки.
В судебной психологии подобные «проговорки», представляющие собой одну из разновидностей «улик поведения», называют «виновной осведомленностью», которая обычно выражается в сообщении сведений, которыми их обладатель не мог располагать в принципе.
Не стоило, однако, удивляться тому, что в протоколе очной ставки сохранился фрагмент диалога с обвиняемым адвоката потерпевшей, свидетельствующий о его виновной осведомленности, и косвенно о подлоге файлов, размещенных на флеш-карте телефона. При всей своей склонности к подлогам и лжи, о чём можно было судить по материалам данного уголовного дела, следователь просто не рискнул удалить из протокола очной ставки фрагмент, о котором знали все участники данного следственного действия. И прежде всего, процессуальные противники стороны обвинения — обвиняемый и его защитник, конспектировавший весь ход проведения очной ставки, записи которой сохранились.[781]
Выявление ошибок в оценке достоверности собранных доказательств. Учитывая, что достоверность доказательств чаще всего зависит от правильности применения криминалистических средств обнаружения, фиксации, изъятия и исследования источников доказательственной информации, ясно, что сформулированная задача исследования материалов уголовного дела не может быть решена без привлечения специальных криминалистических знаний, и, прежде всего из области криминалистической техники. Наибольшую сложность для исследования представляют заключения криминалистических экспертиз, которые субъектам процессуального познания приходится оценивать с точки зрения научности использованных экспертом средств и методов. Тем не менее, вполне доступны для оценки и другие характеристики судебной экспертизы, связанные с её назначением и производством. Для этого иногда приходится анализировать достаточно большой объем материалов уголовного дела. Результаты такой оценки могут оказаться достаточно убедительными, чтобы стать основанием для признания заключений эксперта недопустимым доказательством.
По уголовному делу о нецелевом расходовании кредитных денежных средств хозяйственным обществом ООО «К.М.»
