чтобы не быть навязчивым, но достаточно, чтобы Синта ощущала его присутствие, знала, что он рядом. Ничего не сказал. Синта осталась за то благодарна. Не нужно было слов. Однако его присутствие неожиданно успокаивало. Рыдания утихли. Синта вытерла слёзы тыльной стороной ладони и, ощутив наконец, чтобы может вдохнуть полной грудью, подсела чуть ближе к Драйгану и положила голову ему на грудь. Юноша обнял её за плечо и прижал к себе.
Нет, слова были не нужны. Что тут скажешь? Случившегося не изменить, а будущее неясно и пугающе. Ни о том ни о другом им сказать было нечего, а настоящее... что-же, в настоящем не было места словам, только чувствам.
Так они и сидели, в темноте опустевшей комнаты, среди пустых кроватей, хозяйки которых находились очень далеко отсюда. Сидели и молчали. Просто потому что знали всё, что могли бы сказать.
А потом залаяли псы...
***
По небу стремительно неслись рваные облака, то обнажая, то скрывая, частично, а иногда и полностью, серебряный диск Рунона. Его свет пробивался сквозь колышущиеся кроны деревьев, наполняя ночной лес пляшущими тенями. Могучие древа стонали под мощными порывами ветра, что шумел и завывал, оказавшись в плену высоких стволов, переплетённый друг с другом ветвями.
Илия неслась по тёмному, колышущемуся тоннелю, - тропе от дома ведуньи до волхаринской деревни, - который то озарялся бледным светом, то тонул в темноте, и тогда казался совсем узкой звериной тропой, а вовсе не той дорогой, по которой они сюда прибыли на телеге днём ранее. И Илия не знала, как было лучше: когда всё вокруг накрывал непроглядный ночной мрак, или когда свет Рунона заставлял лес оживать, а тени вытягиваться, будто норовя схватить девочку.
Лёгкие Илии пылали огнём, в боку кололо, а мышцы ног ныли, требуя передышки, но страх гнал вперёд, не позволяя оглядываться назад или останавливаться, чтобы перевести дух.
"Волхарины помогут! Я должна добраться до Горына! Должна добежать в Закрай!"
И она бежала так быстро как могла, едва ли понимая сколько времени уже это длиться. Всё происходящее стало походить на кошмарный сон, а может им и было, одним из тех сновидений, в котором ты бесконечно долго убегаешь от чудовища, но будто бы не двигаешься с места, погоня всё длится и длится, и ничего вокруг не меняется, а ощущение преследования лишь нарастает. И единственным спасением из этого сна может быть только пробуждение. Илия молила о нём, просила Властителя, чтобы всё это оказалось лишь сном, и представляла как вдруг проснётся в своей постели, возможно с криком, и вдруг обнаружит, что ничего этого не было. Никаких желтоглазых демонов не существует, а разбуженная её воплем, живая и здоровая Зана, лишь обругает сестру, может обзовёт трусихой и посмеётся над ней. Но это не важно. Лишь бы Зана оставалась всё той же бойкой девочкой, а не жаждущим плоти чудовищем, а всё остальное не имело значения. Лишь бы всё это было сном. Но вот только он никак не хотел заканчиваться.
Нога вдруг запнулась обо что-то, может торчащий из земли корень или кочку, в темноте было не разобрать, и Илия, не успев даже вскрикнуть, полетела лицом вперёд. Успела выставить руки, и тем спаслась от встречи с землёй лбом, и всё же сильно ушибла левую ладонь, и правое колено. Падение отрезвило её, вернуло в суровую реальность. Если бы это был сон, она бы точно проснулась, за миг до того как столкнётся с землёй. Но боль развеяла её надежды на пробуждение. Нет, такова суровая реальность: она одна, в чужом и жутком лесу. Чем больше девочка об этом задумывалась, тем сильнее паника стискивала ей разум, лишая воли. Хотелось свернуться клубком прямо здесь, где упала, и закричать, зарыдать от ужаса, молить по помощи. Вот только кто же её здесь услышит? Похоже, что и сам Властитель не сможет разглядеть маленькую девочку, сквозь густые кроны этого древнего леса. И понимая, что спасения ждать некуда, Илия постаралась взять себя в руки.
Позволив себе отдышаться, раз уж всё равно представился такой момент, девочка вдруг начала дрожать всем телом, подобно тем листьям, что осенний ветер срывал с ветвей деревьев и уносил прочь. Но дрожала она не от холода. Не смотря на промозглую ночь, лоб Илии блестел от пота, а волосы прилипли к щекам. Нет, она дрожала от страха и напряжения.
"Я должна бежать дальше! К Горыну и Баюну!" - сказала Илия себе.
Превозмогая эту сильную дрожь, она поднялась на ноги. Но тут же оказалось, что собственное тело не слушается, и когда Илия потребовало от него вновь перейти на бег, не отозвалось.
"Я должна бежать! Должна! Ради Заны и Весны!".
Однако Илия, сколько бы не твердила это и не уговаривала себя, не могла заставить свои ноги хоть бы идти, не то что бежать. Ветер шумел над головой, лес стонал вокруг, а собственное тело остывало, и от того становилось только всё более непослушным, будто чужим. И неизвестно, сколько бы Илия ещё так простояла, как будто сама став деревом, умом желая сдвинуться с места, но физически не имея такой возможности. Однако очередной порыв ветра принёс с собой голос:
- Илия!
Словно разряд молнии поразил Илию. Дыхание перехватило от ужаса. Действительно ли она услышала это? Или только ветер и шум леса сложились в такой причудливый звук. Но нет...
- Илия! - вновь услышала она хриплый, и всё же узнаваемый голос Заны, которая звала её напевно и жутко. - И-ли-я... Илия!
Старшая дочь Сайна, едва не теряя сознание от страха, всё же сумела заставить себя обернуться. Возможно лишь для того, чтобы узнать, что никого позади неё нет, и всё эти только причуды разыгравшегося воображения. Однако Зана была там. Стояла всего в каких-то десяти шагах позади Илии, прямо посреди дороги. Жёлтые глаза пылали в темноте. Свет Рунона
