в очередной раз прокатился по лесу, и Илия сумела лучше разглядеть сестру, чему была не рада. Зана стояла в странной позе: сгорбленная спина, по звериному склонённая чуть на бок голова, отвисшая вниз челюсть, безвольно повисшие вдоль торса руки, и наоборот, напряжённые, полусогнутые и широко расставленный ноги, словно она в любой момент собиралась сорваться с места и побежать или прыгнуть.
- Зана, - вымолвила Илия сдавленно и едва слышно.
- Илия, - прохрипела сестра.
- Да, это я, твоя сестра- подхватила Илия трясущимися губами. - Мы сёстры, Зана. Ты помнишь? Мы с тобой сёстры.
- Сёстры, - сказала Зана, но это прозвучало не как подтверждение слов Илии, а скорее как повторение незнакомого слова, значение которого ей непонятно.
- Ты помнишь папеньку? Маменьку? Тару и Ризу помнишь? - пыталась достучаться до сестры Илия. - Они тоже наши сёстры.
- Сёстры, - вновь так же бессмысленно повторила Зана.
- Да, сёстры, - кивнула Илия. - И мы все тебя очень любим Зана. Ты заболела и...
- Он говорит, что ты врёшь, Илия! - рявкнула вдруг Зана, от чего Илия вздрогнула и непроизвольно сделала два шага назад. - Он говорит, что я принадлежу ночи. Говорит, что они теперь мои братья и сёстры. Говорит, что я должна есть.
- Кто говорит, Зана? Кто нашёптывает тебя эти ужасы?!
- Я хочу есть!
- Не слушай его, милая. Я прошу, молю тебя, не слушай!
- Я очень голодна, а ты... Илия... Ты так вкусно пахнешь.
- Умоляю, Зана, слушай меня, а не его, кто бы там ни был. Я твоя сестра!
- Я должна есть! - взревела Зана голосом, в котором уже никто не различил бы маленькую девочку, а скорее дикого зверя: лисицу или волка, вдруг сумевшего издать звуки похожие на людскую речь.
Зана кинулась вперёд с места. Илия взвизгнула и бросилась бежать, но успела сделать всего пару шагов прежде чем обезумевшая сестра настигла её и ударила сзади в спину. Илия упала, а Зана набросилась сверху. Они начали бороться и покатились с дороги в лес. Илия брыкалась, старалась откинуть Зану, а та рвала ей волосы и одежду, в яростном желании добраться до плоти.
В итоге Зана села сестре на живот, одной рукой прижимая голову той к земле, а другой отмахиваясь от попыток Илии бороться, бить и царапать, делая всё возможное, чтобы выбраться. Но Зана стала уже гораздо сильнее, чем любая девочка её возраста. Жёлтые глаза жадно взирали на оголившийся шею сестры. Из полуоткрытого рта потекла слюна.
Поняв, что отбиться не выходит, Илия упёрла обе руки в землю, в надежде, что сумеет подняться и скинуть с себя Зану. Хоть та и стала гораздо сильнее, по весу осталась всё той же одиннадцатилетней девчонкой, тем более сильно исхудавшей после нескольких дней болезни, обезвоживания и отсутствия нормального питания. Зана этого не ожидала, и план Илии удался: упершись ногами и рукам в землю, она выгнулась, и сестра, потеряв опору, свалилась на бок.
Тут же Илия столкнула её с себя и попыталась вскочить на ноги, но Зана схватила сестру за лодыжку и та снова упала. Рыча как одичавший пёс, дерущийся за миску еды, Зана потянула Илию за ногу к себе и разинув рот, чтобы укусить сестру. Принявшись брыкаться с таким неистовством, с каким никогда не дралась прежде, Илия сумела вырваться за миг до того, как Зана сомкнула бы на её икре свои челюсти. Та гневно зарычала, а Илия, не теряя времени, извернулась и ударила сестру в лицо каблуком сапога. Угодила прямо в нос, раздался хруст и Зана истошно завизжала, прижимая обе руки к своему лицу. Илия же стала отползать спиной вперёд, не спуская с сестры глаз, но довольно быстро упёрлась в гладкий ствол какого-то дерева. Хотела было подняться, но Зана сделала это первой, вскочив на ноги, словно вихрь. Её боль вмиг сменилась ещё большим гневном, что разрывал глотку девочки диким, истошным воплем взбешённого животного. Опешившая от такой первобытной ярости, буквально придавленная её мощью и парализованная ужасом, Илия осталась сидеть на земле. В девочке уже не оставалось сил бороться, да и веры в то, что она сможет противостоять тому дикому зверю, в которого превратилась сестра, у неё не осталось.
Зана шагнула вперёд, нависнув на Илиией. Из её сломанного носа лилась кровь, обрамляя губы и стекая по подбородку, где, смешиваясь с вязкой слюной, капала вниз. Лицо было искажено гримасой гнева, верхняя губа приподнята в оскале, изо рта, вместе с паром вырывалось тяжёлое, хриплое дыхание. Жёлтые глаза пылали ненавистью и жаждой.
"Это конец", - с неожиданной простотой вдруг поняла Илия. - "Я умру здесь. Сейчас она убьёт меня. И я не увижу больше папеньку и маменьку, не увижу сестёр. Я умру в этом лесу. Сейчас она нападёт, и всё будет кончено!"
Но Зана не двигалась. Лишь хрипела и смотрел на Илию своими жуткими глазами ночного народа. И тогда Илия решила предпринять последнюю попытку достучаться до сестры.
- Зана! Милая. Сестрёнка моя. Разве ты не помнишь кто я такая? Неужели ты забыла наших папеньку и маменьку?
Зана молчала. То-ли слушала, то-ли вглядывалась в свою добычу, выбирая место для удара. А может нечто другое её останавливало, но девочка совсем не шевелилась.
- Разве ты не помнишь какой была? Ты забыла, как любила стрелять из лука? Как по вечерам мы слушали сказки отца? Как он брал нас с сёстрами в город, на ярмарку мёда? Неужели ты ничего этого не помнишь?
- Я должна есть! - заревела вдруг Зана.
Илия
