хорошим был режиссером. На его фильмах выросло ни одно поколение советских граждан. По крайней мере, мне очень нравятся его фильмы. Добрые, полные оптимизма, по нынешним временам немного наивные. Сейчас же речь идёт о его сыночке… Володя, я прав?
– Именно так… – подтвердил механик прииска. – …Эдуард Бордовский. Он, к слову сказать, так же является режиссер. Причём, большинство его фильмов, именно о советских временах. Правда, герои тех картин не сталевары и не плотники. По большей части, это диссиденты, бунтари, пытавшиеся бороться с системой.
– Этот Бордовский-младший, похоже, в жизни своей ни в чём не нуждался… – Пётр очень быстро отошёл от недавнего конфликта, сейчас он был полностью поглощён ненавистью к «папенькиному сыночку». – …За счёт родительских заслуг неплохо жил, сытно ел, мягко спал, тусил с такими же, как и он сам мажорами. По блату поступил в престижный ВУЗ. За счёт Советского Союза получил не только среднее, но и высшее образование. На таких как он, разъезжавших по санаториям и заграничным курортам вся страна горбатилась. А теперь, именно «советская власть» и «система» во всём и виновата? Одним словом: тварь он не благодарная…
– Читай дальше… – Серёга обернулся к Владимиру. – …Чего он там ещё пишет?
– Слушайте. Проблема в том, что подавляющее большинство людей не сопротивляются попыткам навязать им чужое мнение… – продолжил Панов. – …Напротив, они счастливо и охотно плывут по течению и даже просят судьбу, чтобы возник кто-то, кто даст им новую реальность, скажет, как им думать, как жить и как понимать этот мир. А человек, который начинает сильно задумываться о том, как устроен мир, сразу же становится несчастным. Зачастую, чтобы быть счастливым, надо стараться поменьше думать и замечать.
– Вот ведь, сука… – Марченко соскочил с кровати и принялся мерить шагами комнату. – …Он что ж, ещё и считает себя несчастным?.. Мне б его бабки, связи и положение в обществе…
– Видел я тех несчастных?.. – Сергей оборвал промывщика на полуслове. – …Несколько раз мне доводилось бывать на их «несчастных» корпоративах, премьерах фильмов и всякого рода презентациях, на которых столы, просто ломились от заморских, дорогущих блюд.
– Ребята, слушайте дальше. Корреспондент спрашивает у Эдуарда Бордовского… – Владимир вновь уткнулся в газету. – …Дескать, не кажется ли ему, что наше общество стало более инфантильным? На что, режиссёр отвечает. Думаю, да. Это связано с желанием людей жить комфортно, закрывшись в свою скорлупку. Человек действительно счастлив в этой своей скорлупке, но это самое счастье может в любой момент рухнуть. Кроме того, иногда такое счастье может граничить с идиотизмом.
– Ну, и тварь!.. – Марченко уже был вне себя. – …Выходит, все мы идиоты. Один Эдичка несчастный умник.
– Корреспондент задаёт ему очередной вопрос… – поймав необходимую волну, Панов продолжил. – …Вам не кажется, что и культура «приложила руку» к тому, что люди становятся инфантильными? Бордовский отвечает. Нет. Каждый имеет свой выбор: какое кино смотреть, какие книжки читать, на каких сайтах в интернете сидеть. Поэтому, когда мне говорят, что этот фильм портит людей, я не верю. Точно так же, как я не верю в то, что
фильм может кого-то приподнять, или открыть дверь в новую жизнь. Есть просто общечеловеческое желание меньше напрягаться. Ведь то, какую книжку читать – это так же, принятие некоего решения. Человек сам решает, почитать ему Марселя Пруста или «Трёх поросят». Если он хочет читать «Трёх поросят» до самой старости, он и проживёт свою примитивную жизнь примерно в том же самом ключе…
– Всё. С меня хватит… – взревел Пётр. Он накинул на себя бушлат. – …Не могу более слушать этого урода.
Когда Пётр покинул тёплый домик, Сергей обернулся к Владимиру.
– Похоже, сильно зацепила Петруху твоя статейка.
– Именно этого, я и добивался, – ответил Панов.
– В смысле: «добивался»? – Кулешов так и не нашёл смысла в ответе механика.
– Две противоборствующие стороны конфликта, наверняка помирит один, общий для них обоих враг… – усмехнулся Владимир. – …Вот я вам его, в лице Эдика, и подбросил. Согласись с тем, что и ты, и Пётр несколько отвлеклись от былой склоки, одновременно переключившись на обсуждение неоднозначного интервью режиссёра.
– Красавчик… – похвалил механика Серёга. – …Я бы не сообразил. В принципе, с самого первого дня, я подметил, что ты вовсе не глупый мужик. Помниться, я как-то об этом тебе уже говорил…
В течение следующего дня, Марченко с Кулешовым более не ссорились, но и не болтали меж собой, как прежде. Всё больше молчали. Общение происходило исключительно через Владимира. Едва ли не полдня воротили друг от друга свои недовольные лица, однако ближе к обеду они начали перекидываться некоторыми дежурными фразами. Ну, а после ужина уже вовсю разговорились, как будто бы, вчерашней ссоры и вовсе не было. При этом механик, ставший невольным свидетелем вчерашней ссоры, прекрасно понимал, что конфликт между мужчинами вовсе не исчерпан, Сергей с Петром попросту не умели отступать, идти на некий компромисс. Тот конфликт лишь слегка затих; спрятался от посторонних глаз; ушёл до поры до времени куда-то внутрь. При этом достаточно будет лишь небольшой искры, чтобы былая вражда разгорелся с новой силой.
Ближе к вечеру погода несколько успокоилась и на дворе чуть потеплело. Потому и предложил Марченко спуститься к реке, посидеть на берегу и немного порыбачить. Никто не возражал против данного мероприятия. Как не крути, а рыбалка требовала определённой тишины, да, и течение реки, само по себе, в любом случае, успокаивало.
На складе у коменданта Пётр нашёл несколько «закидушек». Развели костёр, прихватили на берег спиртное, организовав небольшой столик. Пойманную рыбу готовили тут же, на костре.
– Не перестаю радоваться здешней природе… – после первой «рюмки» спирта, Кулешов сладко потянулся. – …Ничуть не жалею, что судьба забросила меня в эту даль. А ведь мог всю жизнь, так ни разу и не увидеть этого берега, не почувствовать запаха хвойных дров в костре.
– Серж, а ты знаешь, чем я занимаюсь на прииске?.. – Марченко вдруг дёрнул Кулешова за рукав. – …Какая у меня работа? Имею в виду профессию промывальщика. Знаешь что это?
– В самых общих чертах… – неопределённо пожал плечами собеседник.
– Давай-ка, я научу тебя мыть золото? Попробую познакомить с самыми азами данного ремесла.
– Попробуй, – согласился Кулешов.
Пётр сбегал в вагончик и вернулся на берег уже с небольшим лотком и стареньким скребком.
– Пойдём вон на ту песчаную отмель… – Марченко указал на небольшой «полуостров» возле торчащей из берега скальной породы, в каких-то пятидесяти метрах от их костра.
– Я с вами, – увязался за Серёгой и Владимир.
– Быть может, тебе приходилось слышать пословицу: золото мыть – голодным быть?.. – пока мужчины двигались к той самой песчаной отмели, Пётр попытался дать кое-какой предварительный комментарий. – …Пословица эта пришла к нам из прошлого. Намыть золото в реке, всегда
