изумления.
— Норби, ты жив!
— Это долгая история, Лео, — сказал Фарго. — Я поведаю ее вам в собственной редакции за парочкой горячих бисквитов, пока Джефф и Гораций будут одеваться.
Удалившись в свою комнату, Джефф спросил Норби, как поживает Лиззи.
— С ней все в порядке. Поскольку она получила доступ к банкам данных бортового компьютера, теперь знает, откуда она родом, и хочет попасть на Джемию. Она будет первым манхэттенским такси, отправившимся в межзвездное путешествие… правда, она уже не такси, и это немного печалит ее.
— Лучше бы она осталась в своем прежнем виде. Я вызываю такси, но слышу лишь «не вешайте трубку» по автоответчику либо предложения подождать часок-другой.
— Отец может отнести Горация домой.
— Ну да, и попасть в полицейский участок. Впрочем, в этом что-то есть… Норби, принеси-ка ту картонку, которая валяется в стенном шкафу в прихожей!
Когда Джефф и Норби присоединились к остальным, они несли плакат с надписью:
«Покупайте промышленных роботов Кобба!»
Через верхние углы плаката была продета петля из крепкой веревки.
— Первый ментор, если ты наденешь этот плакат, то никто не сочтет твой вид необычным, — сказал Джефф. — Особенно если ты наденешь мой запасной лыжный шлем, чтобы скрыть верхний глаз, и спрячешь верхние руки под накидкой…
— Только не под моей любимой красной сатиновой накидкой, — запротестовал Фарго. — К тому же разве вам не кажется, что у некоторых промышленных роботов может быть четыре руки?
— О’кей, — согласился Джефф. — Первый ментор отнесет Горация домой. Если он не возражает прихватить заодно меня и Норби, то мы покажем ему драконью скульптуру на каминной полке. Мистер Джонс, вас не затруднит позвонить Хеди и сообщить ей, что мы выходим?
— Я позвоню, а потом присоединюсь к вам. Робот может тащить меня на лыжах, если я не смогу ехать по обледеневшему снегу.
— Надеюсь, моя мама не увидит Первого ментора, — пробормотал Гораций. — Такой огромный робот может снова пробудить в ней охотничьи инстинкты.
Глава девятая
РАБОТА ДРУГИХ
Сверкающий лед, покрывавший все башенки, завитушки и эркеры Дома Хиггинсов, придавал ему еще более фантастический облик. Высадив Джеффа и Горация на крыльце, Первый ментор посмотрел вверх.
— Вот это уже настоящий замок, — сказал он.
— Возможно, вы правы, — согласился Джефф. — Если вспомнить старую поговорку: «Мой дом — моя крепость», то лучшего примера, пожалуй, не сыщешь, характеризуя этот странный дом.
Он уже собрался предупредить Первого ментора о коварной горгулье, но тут увидел, что лед сковал ее голову блестящей броней.
Хеди впустила их, не высказав никаких замечаний относительно странной внешности большого робота с плакатом на груди. Джефф заподозрил, что Лео Джонс знает о приключениях братьев Уэллс гораздо больше, чем кажется, и тайком делится этой информацией с Хеди, взяв с нее клятву хранить молчание.
Норби, лежавший на нижних руках Первого ментора, не изъявлял желания спуститься вниз.
— Где ваша мать, мисс Хиггинс? — спросил Джефф.
— Наверху. Она больше не хочет выходить из своей комнаты и все время плачет. И не спускается вниз, потому что тогда ей придется проходить мимо портрета, на котором она изображена молодой и прекрасной. Она постоянно повторяет, что теперь умрет, так и не получив отцовского наследства. Если я скажу ей, что Норби жив…
— Пожалуйста, не делайте этого, — попросил Джефф. — Все необыкновенные таланты Норби пропали, и он теперь ничем не отличается от обычного робота. Кроме того, она может вспомнить слова Норби о том, что Мак страдал от ее эгоизма…
— Да, — тихо сказала Хеди. — Я понимаю.
Первый ментор рассматривал барельеф дракона, стоявший на каминной полке.
— Лео, ты уже завтракал? — спросила Хеди мэра, который тоже присоединился к гостям.
— Нет. Так, перехватил кое-что перед уходом.
— Тогда пойдемте на кухню и позавтракаем. Музей сегодня не работает, и думаю, теперь Гораций может показать гостям наш дом.
— Я спущусь в свою мастерскую и немного приберусь там, — смущенно сказал Гораций. — Мне очень хочется, чтобы Норби и Первый ментор осмотрели ее.
Когда Хеди с Лео ушли, Первый ментор обратился к Джеффу по-джемиански:
— Эта драконья скульптура была сделана Другими. Должно быть, Мак-Гилликадди нашел ее в разбитом корабле вместе с Норби.
— Когда я впервые увидел ее, мне показалось, что внутри нет движущихся частей и электроники, — сказал робот. — Теперь я ничего не могу определить, потому что мои сканеры не работают. Но ты согласен со мной?
— Да. Это только произведение искусства, но очень добротное. Его настоящее место — на Джемии.
— Нет, — возразил Норби. — У Мерлины Минн и так ничего не осталось. Барельеф должен быть здесь.
— Я не возражаю, — промолвил Первый ментор. — Но я ощущаю в этом доме присутствие иных вещей, созданных Другими.
Гораций вернулся, радостно улыбаясь:
— Пожалуйста, пойдемте посмотрим мою мастерскую. До сих пор ее не видел никто, кроме Хеди.
Мастерская оказалась просторным подвальным помещением в соседнем доме, наполненным таким количеством всевозможных предметов, что Джефф не мог понять, как Гораций ориентируется в этой неразберихе. Однако Гораций, похоже, точно знал, где что находится. В первую очередь он с гордостью показал им свою машину, играющую в шахматы, и механический фонтан с музыкой. Джефф воздержался от упоминания о том, что наиболее ценные его изобретения уже много веков назад вошли в человеческий обиход. Оставалось надеяться, что Первый ментор поймет: несмотря на почтенный вид Горация, его нельзя назвать взрослым человеком.
— Интересная коллекция, — заметил Первый ментор, подобрав старый деревянный предмет со множеством бусинок, натянутых на струны.
— Это абак, — с энтузиазмом пояснил Гораций. — На нем можно производить сложные вычисления, но, признаться, я не слишком силен в арифметике. Карманный калькулятор гораздо удобнее. У меня даже есть инструкция для абака. Вы не хотите принять его от меня в подарок?
— Благодарю вас, — серьезно отозвался Первый ментор. — Эта вещь очень понравится нашим… э-э-э… детям. А это что?
Гораций взглянул на маленькие плоские прямоугольнички, лежавшие на нижней левой ладони Первого ментора.
— Транзисторы. Очень старые, но, возможно, еще работают. У меня также есть кое-какие микросхемы.
— Не понимаю, —
