на мгновение прояснились, лапки задёргались. Но ошейник сидел плотно, и фукис снова обмяк, прижавшись к плечу чужого человека.
Барут тихо зарычал.
— Ладно, — сказал я спокойно, делая шаг вперёд. — Мы пришли поговорить. Обсудить условия. Как цивилизованные люди.
Варон приподнял бровь.
— О? Цивилизованные люди? — Он повернулся к толпе, разводя руками. — Ты себя-то видел, лесное чучело? Деревенщина хочет быть цивилизованной! Как мило!
Смешки в толпе. Несколько наёмников ухмыльнулись. Мастер в чёрном плаще остался неподвижен.
Я не отреагировал. Слова Варона были комариным писком, пусть играет на публику.
— Условия простые, — продолжил я тем же тоном. — Гонка должна быть честной. Без дополнительных фокусов с ошейниками, понимаешь? Мы ставим по-крупному, и я хочу быть уверен, что всё по правилам. Начнём с того, что мы просили взглянуть на фукиса Барута.
— Ну, я даже здесь пошёл навстречу, — Варон театрально снял зверька с плеча и протянул вперёд на раскрытой ладони. — Любуйтесь.
Фукис на его ладони задрожал. Огромные глаза снова нашли хозяина и не отпускали. Зверёк потянулся к хозяину всем телом, лапки скребли воздух.
Барут сделал непроизвольный шаг вперёд. Я сжал его предплечье.
— Вижу, — сказал я, не глядя на фукиса. — Жив. Хорошо. Теперь о гонке.
Варон убрал фукиса обратно на плечо и картинно опёрся ногой на переноску.
— Слушаю внимательно. Но предупреждаю — условия менять поздно. Бумага подписана, ставки сделаны.
— Условия не меняю, — я позволил себе лёгкую паузу. Вокруг нас уже собралось человек сорок. — Просто хочу убедиться кое в чём. Для полной картины.
— В чём же?
Я посмотрел на переноску у его ног.
— Ты заявил, что твой фукис — трёхкратный чемпион Северного Королевства.
— И что? — Варон прищурился. Тень беспокойства мелькнула в его глазах.
— Мы ставим зверей с моей фермы и целый ряд имущества, — продолжил я, повышая голос так, чтобы слышала вся площадь. — Звери вторых и третьих ступеней, полезные и боевые питомцы. Это… серьёзные деньги. Ты ведь понимаешь, Варон, что условия гонки нужно менять?
— К чему ты клонишь, не пойму? С какой это стати? Бумага… — В голосе садиста появилась нотка раздражения.
— Бумага ничего не значит, если обстоятельства изменились.
Толпа затихла. Даже зазывалы на соседних лотках перестали кричать, почуяв, что на площади разворачивается нечто поинтереснее торговли.
Я посмотрел Варону прямо в глаза.
— Ты уверен, что твой чемпион — у тебя?
Варон моргнул первый раз. Второй. Его лицо не изменилось, но я уловил едва заметное подрагивание века. Не страх ещё, скорее непонимание.
— Что? — переспросил он.
— Простой вопрос, — повторил я ещё громче. — Ты действительно уверен, что твой Принц прямо сейчас находится у тебя?
Несколько секунд Варон просто стоял и смотрел на меня.
Затем посмотрел на переноску у своих ног.
— Да ты совсем спятил? — Варон рассмеялся, и смех его был чуть громче, чем следовало. — Принц в переноске, прямо здесь! Где же ему ещё быть? В твоих мечтах⁈
Кто-то в толпе хмыкнул, но большинство зевак молчали и наблюдали.
— Тогда открой, — я кивнул.
— Что?
— Переноску. Открой. Покажи всем своего чемпиона. — Я обвёл рукой толпу.
Варон посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом.
Вывод, к которому он пришёл, был предсказуем. Переноска запечатана. Охрана не спала. Никто не входил, никто не выходил. Принц — внутри. Сомнений нет и быть не может.
А значит, открыть переноску — это отличное шоу. Повод ещё раз покрасоваться перед толпой.
— Ха! — садист тряхнул головой и улыбнулся. — Хочешь посмотреть на чемпиона? Извольте!
Он нагнулся к переноске. Пальцы легли на задвижку. Медная полоска щёлкнула. Магическая печать тихо загудела, раскрываясь.
Я держал руки за спиной, лицо каменное.
Стёпа чуть подался вперёд. Барут перестал дышать.
Варон распахнул дверцу переноски.
Первую секунду ничего не происходило.
Вторую — тоже.
А вот на третью раздался резкий крысиный визг.
Из дверцы вылетело серое, лохматое нечто. Здоровенная портовая крыса, озверевшая от ночи в заточении. Она приземлилась на мостовую у ног Варона, крутанулась волчком и с пронзительным визгом рванула в толпу.
Женщина в первом ряду зевак взвизгнула и отпрыгнула, врезавшись в мужчину позади. Тот охнул и схватился за лоток с пирогами. Лоток накренился, и пироги посыпались на мостовую. Крыса промчалась между ног, хвост хлестнул по ноге ещё одной женщины, и та с руганью запрыгнула на прилавок.
Три секунды хаоса, а потом — смех.
— КРЫСА! — взвыл кто-то в задних рядах. — У Варона вместо чемпиона — ПОРТОВАЯ КРЫСА!
Рынок взорвался.
Хохот ударил со всех сторон. Дети визжали от восторга, тыча пальцами в ошалевшего Варона. Женщины прикрывали рты ладонями.
— Чемпион-крыса! — слышалось в толпе.
— Эй, Варон! — крикнул кто-то из-за лотков. — Крысиные бега — это новый вид элитных гонок?
— Подождите, может, это особая порода! Элитная портовая!
Новый взрыв хохота.
Лицо садиста исказилось непониманием и шоком. Рот приоткрылся, но звук не вышел. Руки повисли вдоль тела.
Наёмники за его спиной переглянулись. Мастер в чёрном плаще сделал полшага назад.
Варон стоял, окружённый хохочущей толпой, с пустой переноской в руках, и мир рушился у него на глазах. Вся его репутация превращалась в прах под безжалостным смехом сотен глоток.
Он был на грани.
Фукис на его плече вздрогнул. Чёрный ошейник тускло блеснул.
В этот момент из-за моей спины шагнула Лана, держа у шеи Принца кинжал.
Варон уставился на фукиса в руках девушки так, словно увидел собственный труп.
— Мой… — хрипло выдавил садист. — Это мой зверь…
— Твой, — согласился я. — Пока что.
И тут Варон сломался.
Лицо, которое секунду назад было белым от шока, залила волна багрового бешенства. Переноска полетела на мостовую, со звоном ударившись о камни, и пальцы метнулись вверх.
— ТЫ! — Голос сорвался. — ТЫ УКРАЛ МОЕГО ПРИНЦА! Подмена! Забрались ко мне, пока я спал! Ты, НИЧТОЖЕСТВО, МРАЗЬ, Я УБЬЮ ЕГО! СЛЫШИШЬ, ЗВЕРОЛОВ⁈ Один щелчок — и синий уродец сдохнет! Прямо здесь, у тебя на глазах! А потом я доберусь до тебя и до всей твоей жалкой…
— Подожди, — сказал я, поморщившись. — Давай посчитаем.
Варон осёкся.
— Что? — он моргнул, сбитый с толку.
— Посчитаем, — повторил я. — Давай разберёмся, сколько твой щелчок пальцами может стоить. Но только обеим сторонам.
Толпа вокруг притихла — люди чуяли, что спектакль вступает в новый акт, и жадно ловили каждое слово.
— Фукис Барута… — я загнул палец, — редкий зверь сам по себе, это да. На рынке такой стоит… сколько, Барут? Золотых шестьдесят?
— Около того, — хрипло ответил торговец.
— Шестьдесят золотых, — повторил я, чтобы слышала вся площадь. — Плюс пара дней слёз и переживаний. Тяжело, больно, обидно — но переживём. Барут через неделю найдёт себе нового фукиса на торгах в том
