же Драконьем Камне.
Я заговорил медленнее.
— А теперь посчитаем твои потери, Варон. Принц — победитель турниров. — Я загибал пальцы, и с каждым загнутым пальцем лицо Варона менялось. — Рыночная стоимость чемпиона такого уровня — даже сложно представить. Тысяча? Две?
Даже наёмники за спиной Варона слушали, и по их лицам было видно, что они считают вместе со мной.
— Дальше, — продолжил я. — Без Принца ты в гонке участвовать не можешь. Ставки, которые ты сам же и потребовал, сгорают. А ещё — твоя репутация. — Я обвёл рукой перешёптывающуюся толпу. — Сколько она стоит сейчас, Варон? После крысы?
Кто-то в задних рядах хрюкнул, и по толпе прокатился новый смешок. Варон дёрнулся, словно его ткнули ножом в спину.
— Ну так скажи мне. Какой человек в здравом уме пойдёт на такой размен?
Люди переглядывались, качали головами, и я ловил обрывки шёпота: «…чемпион, говорю тебе, настоящий чемпион…», «…он что, реально готов его потерять? За шестьдесят золотых?..»
Общественное мнение — отличное оружие.
Варон это чувствовал и знал.
Поэтому медленно выпрямился.
— Думаешь, я боюсь потерять деньги? — процедил он. — Думаешь, ты можешь ограбить меня, унизить перед толпой — и я буду торговаться как лавочник⁈
Он щёлкнул пальцами…
Другой руки, но Барут чуть не закричал.
Наёмники за его спиной сдвинулись. Мастер в чёрном плаще поднял голову, и его болотный василиск тяжело поднялся на лапы.
— Может, тебе стоило подумать о последствиях, прежде чем лезть в мой дом, — Варон оскалился. — У меня четыре мастера и сильные звери. А у тебя — баба и копейщик.
Стёпа рядом со мной сместил центр тяжести, крутанув копьём. Лана за спиной замерла.
Я посмотрел на Варона и улыбнулся.
Афина. Карц.
Воздух справа от меня взорвался белым пламенем. Двухвостый лис материализовался в облаке жара.
Слева появилась Афина.
Она встала рядом со мной и медленно повернула голову к василиску Мастера. Посмотрела на него так, как кошка смотрит на крупную, но неповоротливую мышь.
Василиск хрипло зашипел, его хвост ударил по мостовой. Серьёзный зверь, и любой другой на моём месте, наверное, задумался бы. Но я-то знал, на что способна моя девочка.
Толпа загудела. Бесплатный бой зверей посреди рынка.
Я вытащил нож.
Поток воздуха закрутился вокруг клинка спиралью.
— Ты уверен, что хочешь решать вопрос таким образом? — спросил я, и ветер вокруг лезвия завыл чуть громче, словно подчёркивая мои слова. — Можем, конечно. Я-то не против.
Варон стоял неподвижно. Его глаза бегали от тигрицы к огненному лису, от лиса к моему клинку, от клинка к собственным наёмникам. Он считал. Расклад был… неочевидным.
А потом я услышал то, ради чего стоило затевать весь этот спектакль на площади.
— Не надо, — прошептал кто-то в толпе за спиной Варона. — Не связывайся. Он участвует в турнире. Эта тигрица… я видел её на арене. Она рвала противников как тряпки.
— Точно, точно, — подхватил второй голос. — Это же тот зверолов со второго дня! Он дошёл до второго этапа, говорят, у него целая стая, я тебе говорю, это не все его звери!
— А лис! Посмотри на лиса! Белое пламя!
Голоса множились и ползли из толпы.
Мастер в чёрном плаще шагнул к Варону и что-то тихо сказал ему на ухо.
Секунды тянулись как смола.
Ярость боролась с расчётом, гордость — с жадностью, и я точно знал, что победит. Варон — игрок, а у игроков есть слабость, которая сильнее любой злости: они верят, что смогут отыграться. Убей фукиса, потеряй Принца, ввяжись в драку посреди рынка — и ты уже никогда не отыграешься.
А сохрани Принца — и гонка состоится. И можно будет выиграть всё: зверей, имущество, репутацию.
— Обмен, — процедил он сквозь стиснутые зубы.
— Ты снимаешь ошейник с Фукиса, — я заговорил быстро, пока он не передумал. — Прямо здесь, при свидетелях. После этого мы отпускаем Принца.
— Одновременно, — прорычал Варон. — Я снимаю — и эта сука сразу отдаёт.
— Прибереги громкие слова для гонок, ублюдок. Сначала ошейник. Потом Принц. — Я покачал головой. — Ты снимаешь ошейник — и через три секунды получаешь своего чемпиона. Три секунды, Варон.
— Столько стоит твоя гордость, — усмехнулась Лана, которая словно и не услышала оскорбление.
— Чёрт с вами, — Варон медленно поднял правую руку к ошейнику.
Я убрал ветер с клинка и вложил нож в ножны.
Щелчок.
Ошейник раскрылся и упал на мостовую.
Фукис замер на плече Варона. Одну долгую, бесконечную секунду маленький зверёк сидел неподвижно, словно не веря, что тяжесть на шее исчезла. А потом прыгнул.
Синяя молния метнулась вперёд и приземлилась торговцу на грудь. Лапки вцепились в рубашку, тельце прижалось к человеку, и из маленькой глотки вырвался звук, который я раньше никогда не слышал.
Тонкий, непрерывный свист, похожий на плач.
Маленькое существо, пережившее ужас разлуки, наконец-то нашло своего человека.
Барут поймал его обеими руками и прижал к груди.
Я кивнул Лане. Пантера присела на корточки и аккуратно поставила Принца на мостовую. Зверёк постоял секунду и неторопливо потрусил в сторону наёмников. Ближайший из них подхватил его на руки и торопливо отступил к Варону.
Обмен состоялся.
Обманутый Зверолов стоял, глядя на Принца, и его лицо всё краснело от злости.
— Гонка, — сказал он. — Через шесть дней! По бумаге! И когда я выиграю, а я выиграю, вы отдадите мне всё. При всех!
— Договорились, — ответил я и усмехнулся.
Варон развернулся и зашагал прочь.
Барут поднял голову и посмотрел на меня.
— Спасибо, — хрипло сказал он.
— Твой выход, дружище. Делай, что хотел, — я кивнул.
Барут поднял голову и посмотрел на меня.
Парень выпрямился, расправил плечи, и на его лице проступил холодный расчёт торговца, который учуял запах сделки.
— ВАРОН! — голос Барута прокатился по рыночной площади, как удар колокола.
Я вздрогнул. Это был совсем другой голос — громкий и уверенный. Стёпа с Ланой переглянулись. Я и забыл, что Барут умел так говорить.
— ВАРОН! СТОЙ! У НАС НЕЗАКОНЧЕННОЕ ДЕЛО!
Толпа обернулась. Десятки голов повернулись к невысокому человеку с синим зверьком на плече, который стоял у фонтана и кричал вслед уходящему врагу.
Процессия Варона остановилась. Минута — и Зверолов показался вновь, проталкиваясь к площади. Лицо пылало от ярости.
Я стоял чуть позади Барута и наблюдал. То, что он задумал, торговец должен был сделать сам.
— Ты рехнулся, торговец? — процедил Варон. — Я дал тебе зверя и ухожу. Встретимся на гонке!
— Нет, — перебил Барут. — Ты уходишь с моими ставками в кармане. И мне интересно, Варон — когда ты успел превратиться в падальщика, м?
Толпа загудела. Кто-то присвистнул. Варон побагровел.
— Слушай, тебе в
