опершись передними о край, и отчаянно попытался заглянуть внутрь. Его нос ходил ходуном, уши дрожали.
Я рассмеялся.
— Отойди, путешественник, сейчас все получишь.
Разобрав мешок, присвистнул. Борк не поскупился. Кусок запеченного мяса с аппетитной корочкой, огромный каравай свежего хлеба, горшок с густой похлебкой, от которой шел пар, капуста, огурец, несколько морковок и отдельная кружка с бульоном.
Люмину досталось несколько листов капусты, огурец и морковка. Зайцелоп набросился на еду, его медовый бок ходил ходуном, длинные уши смешно подрагивали от удовольствия.
Кроху налил похлёбки и поставил перед ним. Зверь посмотрел на меня, потом на миску, потом снова на меня. В его сапфировых глазах читалось: «Ты уверен, что это можно?».
— Пей, боец, — кивнул я. — Это то, что нужно.
Крох осторожно понюхал похлёбку, фыркнул и начал есть медленно, с достоинством, но я видел, что ему нравилось. В какой-то момент он даже прикрыл глаза от удовольствия, и я улыбнулся.
Теперь нужно накормить камнегрыза. Я осторожно открыл клетку, стараясь не делать резких движений. Зверь лежал на боку, но при моем приближении приоткрыл глаза и посмотрел на меня. В его взгляде не было страха, только слабость и… ожидание.
Я подхватил камнегрыза на руки, перенес на стол, и уложил поудобнее. Зверь даже не пискнул. Рядом тут же оказался Люмин, который закончил с едой и прибежал контролировать процесс.
Миску с бульоном поставил прямо перед мордой камнегрыза. Зверь посмотрел на еду и перевел взгляд на меня. Я осторожно приподнял его голову и поднес миску.
— Давай, надо поесть.
Камнегрыз сделал первый глоток. Второй. Третий. Пил жадно, но я контролировал процесс, не давая ему захлебнуться. Когда миска опустела, зверь обессиленно опустил голову и закрыл глаза.
— Молодец, — прошептал, осторожно погладив его. — Отдыхай.
Я вернул его в клетку, поправил сено, убедился, что ему удобно. Теперь можно и поесть самому. Налил в миску густой похлебки, отломил большой кусок хлеба и уселся на табурет.
Доев, вымыл посуду. Теперь нужно осмотреть Кроха. Я прошел в спальню, убедился, что он доел, аккуратно взял его и перенёс на стол. Зверь сразу лёг, вытянул больную лапу, и посмотрел на меня с выражением: «Давай уже, делай свое дело, не тяни».
Я усмехнулся и начал осмотр. Аккуратно, стараясь не причинить боли, снял старую повязку и планки, и провёл пальцами по месту перелома, осторожно прощупывая кость. Зверь лишь едва повёл ухом, боли больше не было. Место перелома было не идеальным, но плотным, с характерным утолщением костной мозоли. Кость ощущалась плотной, без патологической подвижности. Признаки сращения очевидны.
Я осторожно согнул конечность без хруста, без сопротивления — сустав двигался свободно. Мышцы вокруг ещё оставались чуть ослабленными. Не верил своим глазам, но там, где еще недавно был отчетливый провал, теперь под пальцами ощущалась твёрдая поверхность, плотная выровнявшаяся. Кожа вокруг приобрела нормальный розовый цвет, а по краям начала пробиваться новая шерстка — короткая, светлая, чуть более пушистая, чем старая.
— Твою ж… — выдохнул, разглядывая лапу. — Крох, ты как это делаешь?
Зверь фыркнул и отвернулся, но я успел заметить, как дрогнули его уши.
Магические звери не переставали меня удивлять. В моем мире на заживление такого перелома ушли бы недели, если не месяцы, а здесь несколько дней, и почти все готово.
Я всё же вернул планки на место, скорее для подстраховки, чем из необходимости, ведь переживал, что зверь вновь может сломать лапу. Закончив, погладил зверя по голове. Он не отстранился, наоборот, чуть заметно прикрыл глаза. Высшая степень доверия от такого, как он.
— Все, боец, — сказал я. — Ещё несколько дней подождём, чтобы не рисковать, а сейчас отдыхай.
Отнёс кроха в спальню и положил перед кроватью. Стоило повернуться, чтобы выйти, как тело вдруг перестало слушаться. Свинцовая тяжесть обрушилась на плечи, перед глазами всё поплыло, а в висках застучала тупая, пульсирующая боль.
— Что за… — прошептал я, хватаясь за край кровати.
Крох, почуяв неладное, уставился на меня с внезапно возникшим беспокойством. Люмин, прибежавший из коридора, жалобно пискнул.
— Всё хорошо, — соврал я. — Сейчас…
Но ноги не держали. Руки дрожали мелкой дрожью, а в груди разлилось странное ощущение пустоты, будто из меня выкачали всю энергию без остатка.
Я кое-как рухнул на кровать, даже не снимая сапог. Люмин тут же запрыгнул рядом, устроился у плеча и принялся вылизывать моё лицо шершавым языком, тихо поскуливая.
— Тихо, тихо… — пробормотал я, проваливаясь в темноту. — Просто посплю немного…
Я провалился в сон, как в чёрную бездонную яму, и потерял счёт времени.
Очнулся от того, что кто-то настойчиво тыкался влажным носом в мою щёку. Открыл глаза и увидел встревоженную морду Люмина — зайцелоп смотрел на меня с таким отчаянием, будто я умирал, а он ничего не мог с этим поделать.
— Живой я, путешественник, — прохрипел, проводя ладонью по лицу.
Голова гудела, как пустой котёл, по которому ударили молотом. Во рту пересохло, глаза резало, а в теле чувствовалась какая-то странная ломота, будто я неделю разгружал телеги с углём.
Рядом раздалось тихое рычание. Я повернул голову и увидел Кроха — зверь лежал на полу, и смотрел на меня с укором и тревогой, мол, сколько можно дрыхнуть, человек? Мы тут волнуемся.
— Сколько времени? — спросил в пустоту.
Я приподнялся на локте, и в этот момент перед глазами вспыхнуло знакомое сообщение системы.
[Уведомление: Обнаружено использование магии в период стабилизации каналов]
[Последствия: Частичное истощение, головные боли]
Я выдохнул с облегчением. Отделался лёгким испугом. Голова болела, но жить буду.
Система, будто услышав мои мысли, добавила новое сообщение:
[Примечание: Текущий уровень магических каналов низок, поэтому последствия преждевременного использования магии минимальны]
[Предупреждение: На высоких уровнях развития подобные нарушения могут привести к повреждению каналов, магическому истощению третьей−четвёртой степени и длительной потере трудоспособности]
[Рекомендация: Строго соблюдать периоды стабилизации после каждого нового усиления каналов]
Я хмыкнул. Значит, чем сильнее буду становиться, тем опаснее будут ошибки. Логично.
— Учту, — прошептал, обращаясь к невидимому собеседнику.
Люмин, убедившись, что я не собирался умирать, радостно пискнул и принялся вылизывать мои руки. Крох фыркнул, отвернулся и закрыл глаза.
Я сел на кровати, свесив ноги и посмотрел в окно. Судя по свету, дело шло к вечеру. Значит, проспал несколько часов. Хорошо, организм хотя бы немного восстановился.
У меня было столько планов на день, но, по всей видимости, часть из них придется отложить. Я хотел заняться
