загоном, но по важности лучше посадить Серебряный колокольчик.
Растение, которое нашёл в Лесу благодаря Люмину, лежало в склянке. Система предупреждала, что при правильной выкопке его можно пересадить, и, если я хочу иметь под рукой источник мощнейшего регенерирующего средства, нужно это сделать как можно скорее.
Я вздохнул, поднялся и направился на кухню. Повернувшись направо, увидел грядки. Когда-то, видимо, здесь было ухоженное место, где предыдущий хозяин выращивал лекарственные травы, теперь же это напоминало миниатюрную версию Леса, только без магии. Везде сорняки — лопухи, крапива, полынь, клевер и еще десяток видов, названий которых я не знал. Они буйствовали, поднимаясь выше колена. Местами пробивались одичавшие культурные растения: заметил лук-порей, пожелтевшие кустики кислицы, дикую репу.
Клумбы, расположенные отдельно, выглядели немного лучше. На них, судя по остаткам, когда-то росли лекарственные травы, но сейчас их тоже душили сорняки.
Я вздохнул, нашёл старые грабли в загоне, и принялся за работу. Первым делом нужно расчистить участок, чтобы посадить «колокольчик».
Работа оказалась адской. Земля за долгие годы запустения стала плотной, как камень, и корни сорняков впились в неё мёртвой хваткой. Я тянул, дёргал, подкапывал, ругался сквозь зубы, но не останавливался.
Люмин, увязавшийся за мной, с интересом обнюхивал вырванные растения, иногда откусывал листки и жевал, оценивая на вкус. Клевер ему нравился, полынь не очень, от лебеды он чихал и мотал головой.
— Помощник мелкий, — хмыкнул я, вытирая пот со лба.
Вскоре у меня заныла спина, ладони покрылись ссадинами и мозолями. Сорняки выдирал выборочно. Всё, что выглядело съедобным — лук, кислицу, дикую репу, я оставлял, аккуратно окапывая и освобождая от агрессивных соседей. К удивлению, их оказалось не так уж мало. Когда стало темно, сходил в лавку, взял лампу, вернулся и поставил рядом.
Когда последний сорняк отправился в общую кучу, оглядел результаты своего труда. Слева, на грядках, теперь аккуратно зеленели остатки съедобных растений. Справа, на клумбе, зияла свежевскопанная земля — чистая, без единой травинки.
Я выпрямился с хрустом в позвоночнике и посмотрел на ночное небо. Сколько же провозился? Часа три, наверное, может, четыре.
Люмин, устав от дегустации сорняков, сел у колодца и посмотрел на меня с выражением: «Ты вообще собираешься заканчивать? Я спать хочу».
— Сейчас, путешественник, — отозвался я. — Осталось ещё несколько дел.
Бросил взгляд в угол двора, где располагалась «биоопасная свалка средневековья», в которую я относил весь мусор. Перенёс туда лампу, все вырванные сорняки и увидел, что яма почти заполнилась. Нельзя оставлять эту вонючую массу во дворе. Во-первых, она начала вонять, во-вторых, была рассадником заразы, в-третьих… Это просто неэстетично.
Я взял кресало, наломал сухих веток, положил в кучу и поджег в нескольких местах. Пламя вспыхнуло быстро, сухое дерево занялось мгновенно. Огонь весело заплясал, облизывая мусор, выкидывая в ночное небо снопы искр. Дым относило ветром в сторону от лавки, и я надеялся, что соседи не возмутятся.
Встал рядом, опершись на грабли, и смотрел на огонь. Языки пламени пожирали хлам, и с каждым сгоревшим куском мне казалось, что сгорала старая жизнь, страхи, неуверенность, чужое прошлое, которое досталось мне по наследству вместе с этим телом и этой лавкой.
— Биоопасная свалка средневековья, — пробормотал я, вытирая пот со лба. — Надо было сжечь её в первый же день.
Я постоял у костра несколько минут. Люмин, испугавшись огня, прижался к моим ногам, но не убежал — любопытство пересилило страх.
Убедившись, что огонь разгорелся хорошо и не перекинется на строения, перенёс лампу к грядкам, вернулся в лавку, взял склянку с корнем «серебряного колокольчика», вышел обратно во двор, присел на корточки перед подготовленной клумбой и замер.
А приживётся ли он вообще здесь?
Я не был агрономом. В прошлой жизни максимум, что выращивал — это петрушку на подоконнике, и та чахла с пугающей скоростью, а тут редкое магическое растение, которое, судя по тому, где его нашел, предпочитало влажные, тенистые места. Во дворе, конечно, было не так сыро, как в Лесу, но колодец рядом, вечером тень от стен…
Вспомнил, что некоторые растения сажали не в открытый грунт, а в большие горшки и держали дома. Для чего? Чтобы контролировать условия? Защищать от холода? Или потому, что они не приживались на обычной почве?
— Эх, чёрт, — выдохнул я. — И что теперь делать?
И в этот момент перед глазами вспыхнуло знакомое свечение.
[Тип почвы: Суглинок с высоким содержанием органики]
[Качество: Высокое]
[Дополнительно: Минеральный состав благоприятен для укоренения магических растений средней требовательности]
Я прочитал сообщение раз, другой и едва не рассмеялся от облегчения.
— Спасибо, — прошептал в пустоту, обращаясь неизвестно к кому.
Осторожно, стараясь не повредить тонкие корешки, извлёк «серебряный колокольчик» из склянки.
[Обнаружено растение: Серебряный колокольчик (Корень Живой Воды)]
[Класс: Редкий магический компонент]
[Эффекты: Корень обладает мощными регенерирующими свойствами. При наружном применении в виде компрессов заживляет глубокие раны в два — три раза быстрее обычного, снимает воспаление, предотвращает некроз тканей. При внутреннем употреблении в составе зелий — стимулирует регенерацию внутренних органов, восстанавливает повреждённые магические каналы, выводит токсины. Особенно эффективен для существ, ослабленных длительной болезнью или магическим истощением]
[Качество: Безупречное]
[Сохранность: 100%]
[Предупреждение: Требует осторожной выкопки, чтобы не повредить корень. При правильном извлечении может быть пересажен]
Его корень был длинным, чуть изогнутым, покрытым тонкой серебристой кожицей, от которой исходил слабый, холодный свет. Я сделал углубление в рыхлой земле, аккуратно поместил туда корень растения, расправил отростки и начал засыпать, стараясь не оставлять пустот. Когда корень скрылся под слоем почвы, примял землю сверху, сформировав небольшой холмик.
Оставалось самое главное — полить. Я сбегал к колодцу, набрал ведро воды и… остановился. На сколько помнил, моя бабушка в прошлой жизни использовала лейку для полива после посадки растения, а также настоявшуюся воду. В загоне рядом с граблями я видел что-то похожее на лейку. Сходив, убедился, что это была она. Отстоявшейся воды не было, так что пришлось работать с тем, что есть.
Перелив немного воды в лейку полил растение. Вода уходила в землю жадно, и мне показалось, что на мгновение вспыхнул слабый голубоватый свет. Я протёр глаза, но клумба выглядела обычно.
Люмин подошел ближе, сунул нос во влажную землю и чихнул, потом отошёл, потеряв интерес. Его больше занимала зелень на грядках, которую я не тронул.
Поднялся, чувствуя, как гудела каждая мышца. Руки дрожали от усталости, перед глазами всё плыло, но на душе светло и спокойно. Я сделал всё, что мог, остальное зависело от растения.
