что такое бывает. Как зацепило рикошетом – не ясно.
– Если ты приехала только для этого, то я мог и по телефону тебе ответить. Не пришлось бы время тратить. У меня другие планы. Извини, я не смогу.
– Хорошо. Я могу тоже не ехать. Тогда нам нужно попросту согласовать наши планы. Просто скажи, ты именно со мной провести выходной не хочешь, или причина в чем-то другом?
Пожалуй, я слишком привык к кому, что она рядом: с ней удобно, беспроблемно, ровно.
Она мне нравилась, очень нравилась вначале. Красивая, ухоженная. Все мужики штабелями в ее сторону. Познакомились через ее отца.
Букеты, подарки, заранее обговоренные встречи, многообещающие улыбки… все было прекрасно.
Но сейчас хочется вызвать ей такси и отправить куда подальше. Потому что самому куда-то с ней рыпаться уже неохота, только она и сама на машине. А время… время смог бы найти при бешеном желании. Но ведь в глазах ее нет того самого задора. Не такие они черные. Не такие колдовские.
Так что ехать ей на своей новенькой бэхе придется самой. Куда желание появится.
– Кристин. Давай открыто. У меня, когда желание есть… и возможность, я озвучиваю. Сейчас озвучил? – пользуюсь многозначительной говорящей паузой и логично продолжаю: – Значит, их нет.
Она подозрительно прищуривается:
– В тебе что-то изменилось.
– В тебе тоже. Раньше ты меньше обо мне беспокоилась. Любила проводить время с подругами. Была менее настойчивой.
– Мы с тобой больше года вместе. Для тебя это хоть что-то значит?
– Кристин. Я тебя бесконечно уважаю. Но это лишнее. Давай не станем съезжать в эту сторону.
Она отводит взгляд. Неприятно, понимаю. Но а что я сделаю? Наши отношения построены на честности. С самого начала. Никто никому ничего не предъявлял. А теперь я вдруг что-то должен? Нет уж, простите. Я не подписывался.
Неожиданно Кристина хмурится и решительно предлагает, пряча руки под стол:
– Тогда, может, возьмем тайм-аут? Есть моменты, которые меня больше не устраивают.
Она кусает нижнюю губу, ожидая моего ответа.
Жестом прошу официанта подойти и, когда он приближается, прошу счет.
– Я согласен, – киваю Кристине, переводя на нее равнодушный взгляд. Не дожидаясь официанта, вынимаю из портмоне несколько купюр, вальяжно укладываю их на стол и поднимаюсь. – Пойду. У меня еще целый список невыполненных дел. Рад был увидеться, – по привычке кидаю дежурную фразу, совершенно не задумываясь, как она звучит, и направляюсь к выходу.
По пути в офис торможу, отвечая на звонок. Потом еще на один. Затем еще Ян позвонил. Прорвало всех там, что ли?
В кабинет не хочу, мне бы пройтись немного. Нормально пообедать так и не вышло. Обхожу знание, задумчиво смотрю в загазованную даль. И вдруг… резко подаюсь вперед:
– Что с тобой?!
Лишние эмоции в моем голосе активируются сами собой. Афине не удается проковылять мимо из-за моей резко выброшенной руки.
– Все нормально, Георгий Александрович. Пустяки.
Она прячет взгляд, полный слез. Нога ее разодрана на колене, колготки больше непригодны. Туфли поцарапаны на носке.
Я начинаю злиться.
– Вот это ты называешь нормально?!
Я обвинительно указываю на ее рану.
– Да я сейчас… до кабинета дойду…
– Куда ты там дойдешь?! – нависаю над ней. – Это обработать нужно!
Как ребенок маленький, а!
– Я возьму в аптечке…
– Пошли!
– Куда?!
Без пояснений беру ее на руки. Как пушинка! Какая была, такая и осталась.
– Вы с ума сошли?! Нас сейчас пол-офиса увидят!
– А мне-то какое дело?
– Но я-то с вами не собираюсь показываться на людях!
Брови мои возмущено лезут на лоб. Что?!
Отбивается еще! Ну зараза!!!
Лучше бы она молчала. Гнев снова застилает глаза. А я не человек, что ли?! Прокаженный?!
– Простите великодушно за неудобства! Ничего! Потерпишь!
– Поставь меня уже!
– Обойдешься! Где ты умудрилась навернуться?
– Где-где! Вон стройка идет!
Я поворачиваю голову в указанном направлении. Там и правда фасад здания реставрируют. Вокруг него все обнесли профнастилом и оставили длинный узкий крытый проход вдоль дороги.
– Там все отгородили, специально для таких зевак, как ты! Но ты и тут смогла зацепиться!
– Ну извините, что некоторые люди ногами по земле ходят! Не всем в представительских машинах ездить!
– Ты хоть минуту можешь не дрыгаться?! – рычу я, готовый ее приколотить к себе.
Прохожу на стоянку, распахиваю багажник.
– Это зачем? Это… это?! Гоша, ну не надо!
Она плюхается туда. Слегка переваливается на бок. Потирает ушибленный зад, сведенные вместе ноги торчат наружу, одна туфля летит на асфальт. Поделом кое-кому за длинный язык.
– Здесь сиди! – тычу пальцем на дно багажника и тянусь к аптечке.
Нервно ее раскрываю. Тяну дезинфицирующее средство. Так, что тут у нас подходящего…
Зажимаю в одной руке перекись, в другой зеленку и вату. То что надо! Довольно скалюсь, приказывая:
– Не шевелись.
И приближаю к раненному колену зеленку.
– Э, э, э-э!!! Ты что делаешь?! – орет она в панике. Красная вся как рак. Подлецу все к лицу.
– Продезинфицировать хочу, – улыбаюсь про себя.
– Не смей!
– Это старое доброе средство, – коварно усмехаюсь. – Прекращай трястись.
– Как я с таким зеленым пятнищем на работу пойду?! Ты вообще в своем уме?!
– Тогда снимай капрон. Их все равно выбрасывать.
Освобождаю руки. Надеюсь, «старое доброе средство» не разольется.
Она как рыбка: с выпученными глазами.
– Что?!
– Снимай, говорю.
– Прямо сейчас?!
– Именно. Я тебе помогу.
Обхватываю ее бедра, наклоняясь к ней. Вдыхаю ее запах, и безразличным остаться не удается. Огонь в ее глазах подзадоривает меня.
Задираю юбку. Чуть не стону, когда вижу то, что мне видеть не положено. Обычное хлопковое черное белье. Я с нее раньше кружево срывал зубами.
– Да убери ты руки, а! Ненормальный! – она пытается меня оттолкнуть. Но легче поезд сдвинуть с места. – Если ты тут главный, то тебе все…
– Да, Афина, мне все можно, особенно когда я так заботливо помогаю своим подчиненным.
На ее лице столько раздражения и злости, что еще немного, и в меня полетят клинки нецензурной брани.
– Да не смей ты меня трогать! – она говорит что-то еще, а я пытаюсь подцепить ее капронки – дело, конечно, непростое.
– А тогда сама снимай колготки и сиди тихо, когда я говорю! Я просто рану полью! Что ты вся как змея уже искрутилась и обругала меня про себя!
Она, беззвучно шевеля губами, стягивает капрон, слепо отбрасывая его в сторону. Босая… Впивается в меня бешеным взглядом, но все равно я не позволяю ей встать и спрыгнуть на асфальт.
– Только посмей этой цветной дрянью до меня дотронуться!
– Да сиди ты уже спокойно.
Она шипит, стиснув зубы, когда я начинаю обильно поливать рану перекисью.
