с ним не видел.
До дома вечером я добралась поздновато. Немного задержалась в офисе, потом пока доковыляла до метро…
В общем, хочется поскорее смыть с себя этот день, а больше всего – обвинения той женщины. Почему-то я уверена, что она и есть его жена. Чувство стыда никак не отпускает меня.
– Мам! Это не та книжка! Я хотела про сонного гномика! – капризничает моя принцесса: устала уже, но засыпать никак не хочет.
– Ладно, бери нужную, и через десять минут выключаем свет.
– Афина, у тебя телефон звонит, – заходит в комнату мама.
– Спасибо, да я перезвоню потом, кто там так поздно? Соня?
– Написано директор. Георгий Сац.
Она протягивает телефон. Какого?!..
– Мам! Ты читаешь? – бурчит доченька.
– Погоди немного, Лина. Я должна ответить, звонок важный.
Начинаю волноваться, принимая у мамы телефон.
– Какая-то знакомая фамилия… – роняет она потрясенно. – Разве не у того самого Гоши была такая же?
Под взглядом мамы хочется сгорбиться, будто я сделала самую большую глупость в своей жизни.
– Мам. Я потом расскажу.
И выхожу на кухню. Дрожащими пальцами принимаю ответ.
– Алло.
Что-то однозначно не так. Чувствую.
– Афина. Уделишь десять минут?
– Слушаю.
– Спустись, пожалуйста.
Глава 16
Честное слово, если б пальцы сами не впились в корпус телефона, выронила бы гаджет к чертовой бабушке!
«Спустись»?
«СПУСТИСЬ»?!
Это я к нему «спустись»?!
Беззвучно хватаю воздух ртом, как рыба, неумело стараясь сообразить хоть какой-то ответ и утихомирить клокочущее в груди возмущение!
А он ничего, собственно, не напутал?! С какого перепугу я должна к нему спускаться?! И вообще! На кой ляд этот хозяин жизни приперся?!
Про дочь в личном деле узрел?
– Афина…
Тон его звучит хоть и тихо, и ровно, но очень уж настойчиво. Твердо. Бескомпромиссно. Гоша точно считает, что я обязательно соглашусь. Он ожидает ответа, а я все никак не могу угомонить взбунтовавшиеся эмоции.
– Ты меня слышишь?
– Георгий Александрович, у меня такое чувство, что вы номером ошиблись.
– Я редко ошибаюсь. Жду тебя внизу. Спускайся, – и вполне успешно дожимает строгим уверенным: – Пожалуйста.
Мне даже раздумывать некогда. Единственное, что я успеваю, так это мысленно помахать ручкой работе своей мечты. Кажется, было и правда дрянной идеей пробовать с ним сработаться.
Если он меня уволит, начну искать новое место…
– У меня нет сейчас возможности спуститься к вам. Если что-то срочное по переводу, то я чуть позже сегодня смогу разобраться, пришлите документы на почту. Но именно сейчас выйти из дома никак, извините.
– Давай я сам поднимусь. Я помню квартиру.
– Ни в коем случае!
– Я тебя очень прошу, – настаивает он. – Просто поговорим.
– Правда не могу. Можем по телефону обсудить. В чем дело?
– Хотелось бы лично. Хорошо, скажи, когда ты сможешь, и я что-то придумаю.
– В понедельник утром, как только я буду в офисе, – в любой момент. Я все срочные переводы сегодня уже сдала. Договор с юристами согласован. Они завизировали. Что-то не так?
– Я собираюсь о другом побеседовать.
– О чем же?
– Не телефонный разговор.
– В рабочее время любые вопросы. Сейчас мне нужно идти. Извините.
– Завтра сможем увидеться?
– Завтра выходной…
– Вот именно. Есть вещи, которые нам стоит обсудить вне стен офиса. Ладно, я понял. Позвоню тебе завтра, сориентируемся.
– Хорошего вечера, – выдыхаю я и обрываю вызов. Сердце не колотится, нет. Оно бьется размеренно, но каждый стук его отдается гулким, почти болезненным ударом.
Я возвращаюсь к дочери, медленно присаживаюсь на край постели. Ловлю сонный взгляд. У Лины не мои глаза. Его. Голубые с частыми зелеными вкраплениями. Светлые. Ласковые.
– А теперь дочитаешь?
– Конечно.
Укладываюсь рядом с доченькой, привычно подставляю плечо и погружаюсь в мир детских сказок.
Лина засыпает скоро, ее размеренное дыхание действует на меня усыпляюще, но я нахожу в себе силы подняться: еще нужно закончить запланированные дела.
В кухне меня встречает мама, вопросительно вскинув бровь. Руки ее сурово сложены на груди, выражение лица не предвещает ничего хорошего. Хотя… может, это я так остро сейчас все воспринимаю?
– Чай будешь? – уточняю я, распахивая дверцу буфета.
– Нет.
– Спрашивай сразу, а то ты так на меня смотришь…
– Афина, я ошибаюсь, или ты сейчас говорила с тем самым Георгием?
Подозрительный кивок на дверь выходит отчего-то зловещим. Хотя мама у меня замечательная, но сейчас она холодна и неблагосклонна.
– С ним, – подтверждаю я.
– Я ничего не понимаю.
– Он управляющий. На заводе. В командировку я летала с ним.
Маме потребовалась минута, чтобы оформить в понятный вопрос свои мысли.
– То есть ты решила наступить второй раз на одни и те же грабли?
– Нет. Я не сразу узнала.
– Но когда узнала, пройти мимо не смогла.
– Ты хочешь спросить, спала ли я с ним вновь?
– Собственно, это не мое дело, но после всех слез и трудностей, которые на тебя навалились, мне дурно думать, что ты снова допустила до себя этого мужчину.
– Нет. Нет. И еще тысячу раз нет. Я вынуждена работать с ним, вот и все.
– Афина, это звучит немного странно. Тебя работать с ним никто не вынуждал. Со стороны это смотрится… несколько запутанно.
– Мам. Ты прекрасно знаешь, какая у нас ситуация. Я тебе бесконечно благодарна за то, что ты делаешь для меня и для Лины. За то, что ты просто у нас есть. Но вот это все… не нужно, ладно? Мне и так нелегко. Я наберу хоть немного опыта и уйду. Найду что-то схожее по зарплате и обязанностям.
– То есть уже равнодушна к нему?
– Абсолютно, – убираю прядь волос за ухо, упрямо смотрю на маму.
– Меня ты можешь попытаться обмануть. А себя-то, Афин?
– Мам… – вздыхаю я. Такая тяжесть наваливается… да за все! За то, что дурой была, что Линка без отца растет, что мама живет не своей жизнью. Что перебиваемся от зарплаты до зарплаты. И то! Это у меня еще не самый тяжелый случай. – Я и так пытаюсь делать все, что в моих силах. Мне стоило отказаться, когда выяснилось, что он там главный? И что? Потом упущенное тремя работами пытаться наверстать? Я тоже жить хочу. Перспективы. Рабочий график нормальный. Домой вечерами приходить и не за компьютер садиться, а потом падать от усталости. Я хочу дочь хоть иногда видеть, а не успевать лишь сказку перед сном прочесть. Время не вернуть, она больше никогда не будет такой маленькой. И я ей нужна сейчас, а не когда-то там потенциально потом!
– Я тебя понимаю, но только ли в этом причина?
– Да, исключительно!
– А если
