Она же мужа любит, как… как…
– Сказал, что несчастлив со мной и больше не любит. И не хочет со мной жить.
Последние слова сдавленно вырываются из трубки, сила их слабеет, но меня добивает не это, а безысходность на другом конце провода. Беспощадная. Страшная. Ядовитая.
И я ничем не могу помочь! Я даже не понимаю, какие слова подыскать, чтобы уменьшить ту боль, которой пропитана каждая фраза подруги, каждый ее всхлип.
– Хочешь, я приеду к тебе? Не сегодня уж… завтра? Вечером дома будешь?
– Не стоит, я в порядке. Просто обсуждать это сложно, но… я держусь, – храбрится она из последних сил. – Да по-всякому ведь бывает. Я не ожидала просто…
Соня подавлена. Угнетена. Как же ее поддержать?
– Я думаю, у него кто-то появился, – выдает она. – Но он не признается. И от этого просто рвет крышу.
– Так оно, может, и к лучшему? Пусть тогда идет…
– Пусть, – соглашается подруга горестно, но в душе она не согласна. Не понимает – как, за что, почему?..
– Если у тебя будет больше свободного времени, приезжай к нам почаще.
– Спасибо, моя хорошая. Обязательно.
– Сонечка…
– М?
– Мне очень жаль.
– Мне тоже. До встречи. Поцелуй Лину от меня.
И отключается. Мне так больно за нее, что пару минут я никак не могу прийти в себя. Именно в таком подвешенном состоянии меня и застает звонок в дверь.
– Афин, там Соня, наверное, приехала, – зовет меня мама из комнаты, еще не зная, что Соня не приедет.
– Это не она, Соня предупредила, что не сможет заехать.
Заглядываю к ним.
– Мы еще кого-то ждем? Доставка?
– Нет. У нас все.
Моя принцесса виснет на мне, запрокидывая голову назад. Температура есть, но пока невысокая.
– Мам, поиграй со мной!
– Пойду-ка я открою, – заявляет мама и торопится к двери. И уже оттуда звучит взволнованное: – Афина!
У меня отваливается челюсть, пробивая глубокую дыру в полу, как только ступаю в коридор. Округляю глаза.
Я в ужасе оглядываю необъятное количество воздушных шаров, прилипших к потолку, строгое хмурое лицо, которое когда-то казалось мне самым брутальным и мужественным на свете, огромного бежевого медведя под мышкой гостя, громадный букет цветов больше Лины и самое ужасное – прекрасный, изумительной красоты торт с яркой лентой.
Я сужаю глаза и, едва сдерживаясь, грубо уточняю:
– Зачем ты приехал?
– Я хотел пообщаться при других обстоятельствах, но раз ты не согласна…
Даже голос его не дрогнул.
– Ваааау! – восхищается появившаяся Линка. Восторженным взором скользит по желанным подаркам. Замерла даже, ладошки к щечкам приложила от изумления.
Гоша со спокойным интересом разглядывает свою дочь.
Долго, изучающе. А потом его взгляд темнеет.
– С днем рождения, Алина, – протягивает мне подарки, царапая слух этим непривычным именем, и тихо просит меня, будто смущаясь: – Ты не могла бы… от меня передать?
Я с угрожающим выражением лица выдергиваю у него шары из пальцев. Цветы отдаю дочери. Медведя раздраженно плюхаю на пол. Лина разрывается между заветными сокровищами.
– Спасибо, – шиплю я гостю в лицо, шагая к нему вплотную. – Можно было не утруждаться.
– Можно было, – чеканит он в ответ. – Но я решил иначе. И так как ты отказываешься со мной общаться, то я подожду, когда ты освободишься и уделишь мне время. Здесь.
Глава 19
– Мама! Это же тортик! Это все мне?!
С щемящей болью смотрю на свою малышку, восторженно разглядывающую собственного отца, и не знаю, что ответить. Я сейчас ударю Гошу. Аж ладони зудят.
– Тебе. Кроме торта, – решительно утверждаю я и кошусь на маму, но та не вмешивается.
– Как?! – Лина вздрагивает от обиды и глубокого потрясения. В глазах ее, в точности как у Гоши, застывает жгучее разочарование. Действительно, как это так – торт и не ей!
– Котенок, ты иди пока поиграй с бабушкой. А я заказ приму.
Маленький ураганчик хватает за ногу медведя-гиганта и с трудом тащит его за собой.
– Мам, пригляди за ней, – бросаю назад через плечо. – Мне поговорить надо.
Когда дверь в комнату тихонько захлопывается, мы остаемся с Гошей вдвоем.
ГЕОРГИЙ
Искры из черных глаз сейчас меня подпалят. На потолке россыпь шаров, тонкие ленточки от них щекочут нос и ложатся мне на плечи. Я чувствую себя неуместным. Это ощущение настолько ярко, что впивается ядовитыми щупальцами, и неприязненный взгляд Афины лишь подчеркивает, что я прав.
– Хорошо, – рассуждает она едко – вы, Георгий Александрович, добились своего. У меня внезапно появились пять минут, могу великодушно подарить их вам. Так и быть, спущусь.
Сдержать сарказм выше моих сил:
– Вот это спасибо!
Ответ не прилетает. Афина начинает кутаться в плащ: погодка сегодня не радует. В принципе, в этой квартире тоже.
Спустя четыре минуты:
– Заедем куда-нибудь?
И распахиваю перед ней дверь тачки.
– В машине поговорим. Я засекаю время!
Она образно. Но вид жутко недовольный. И это мягко говоря.
Усаживаемся.
Ее взвинченность мне как серпом по яйцам. Нет, Афина всегда была с характером, ее мягкость не распространяется дальше очерченных границ.
– Как жизнь? – уточняю на всякий случай. Осторожно. Очень издалека. Фух. Я, кажется, теперь сам нервничаю.
– До вашего прихода определенно было лучше.
– Кто б сомневался…
– Так надо было и не приходить! – зыркает она на меня.
– Давай эмоции отложим?
– Давайте! Ради чего это все? А?!
– Я… я хотел пригласить тебя куда-нибудь. Увидеться, – поясняю ну очень скромно! Без претензий! – Поэтому пришлось узнать, как ты вообще сейчас живешь и есть ли у тебя кто-то.
– Язык для этого есть! И рот! Я бы сразу сказала, что идея отвратительная! Не пришлось бы утруждаться!
– Именно поэтому я и не стал спрашивать! – повышаю голос, тут же себя за это отчитывая. – Вижу, что обижена!
– Да мне плевать! Искренне!
– Короче! Я искал способ увидеться в спокойной обстановке! Наладить мосты!
– Какие мосты?!
– Наши с тобой! И узнал, что у тебя есть ребенок! Долго думал! Я хотел сказать, что меня девочка не смущает, это для меня вообще не проблема…
– Какое неслыханное благородство! Посмотрите на него!
– Да не перебивай ты!
– Ты хотел меня снова в постель уложить?! И снисходительно закрыть глаза на мою малышку?..
– Я потом прикинул, по ее возрасту очень похоже, что…
– Что?
Теряюсь немного, эмоции хлещут, я сам едва сдерживаюсь.
– Что ты тогда забеременела.
– Дальше! Ты единственный мужчина на земле?!
– Но у тебя не было никого до меня, – режу главным аргументом.
– Вааау! Какая потрясающая память!
– Не ехидничай!
Она меня сейчас кастрирует, это точно. А еще четвертует. Разъяренная фурия, глаза реально блестят гневом.
– Значит, были
