выступать против «незаконной» власти мамлюков и требовала восстановить истинно шариатское правление на староосманский манер.
Государство Караманлы в Ливии.
В Триполитании, Киренаике и Феззане, составлявших османский эялет Западный Триполи (Тарабулюс аль-Гарб), регионалистские тенденции имели сильную исламистскую окраску. В этом отсталом регионе, напоминавшем бедуинскую Аравию, не было ни крупных европейских факторий, ни местных христианских общин, которые в странах Ближнего Востока являлись своего рода рассадниками новых веяний и идей, шедших с Запада. Тем не менее, и здесь девальвация староосманских ценностей привела к возрождению местных традиций общественной и государственной жизни. Их основными носителями были городские аяны и кулугли[22] — представители своеобразной социально-экономической прослойки, образовавшейся в результате смешанных браков турок с местными арабскими женщинами. Арабы по языку и культуре, они несли службу в османской армии, сочетая ее с занятиями земледелием и ремеслом. За несение военной службы кулугли освобождались от налогов и не подлежали суду местных маликитских кадиев. Вследствие этого они образовали как бы особую, привилегированную прослойку, состоявшую из местных воинов-земледельцев, которые противопоставляли себя янычарам, вербовавшимися, как правило, за пределами страны и сохранявшими турецкий язык и обычаи.
На рубеже XVII–XVIII вв., в период Смутного времени (1671–1711), когда страна находилась в состоянии всеобщей анархии и разрухи, кулугли выступили против тиранического режима деев — избираемых военных правителей, утвердившихся у власти в Триполи в 1609 г. Деи выдвигались очагом янычар, являвшихся их главной опорой. Режим пользовался также поддержкой корпорации (таифы) рейсов (капитанов) военного флота Триполи, заслуживших в Европе нелестную репутацию безжалостных морских пиратов. Обе группировки отличались фанатичной преданностью исламу, ксенофобией и духом бескомпромиссной священной войны.
Вождем более умеренной партии, выступавшей против янычар, являлся Ахмед Караманлы — энергичный и честолюбивый военачальник, командовавший войсками кулугли. Его прадед был выходцем из Карамана (провинция в южной Анатолии), служил на кораблях знаменитого Торгутреиса, который в 1544–1565 гг. наводил ужас на берега Европы, а позднее осел в Триполи. Все его потомки были военными. Отец Ахмеда, каид (окружной начальник) Меншии и Сахеля (прибрежных земледельческих районов близ Триполи, населенных в основном кулугли), к концу жизни стал беем, т. е. командующим войсками, обеспечивавшими сбор налогов и безопасность внутри страны. Ахмед, идя по стопам отца, сделал быструю военную карьеру и в конечном счете стал также каидом и беем. Тесно связанный с местными интересами, он пользовался поддержкой спахиев (конницы) и кулугли. В борьбе за власть ему удалось привлечь на свою сторону ряд бедуинских племен, а также городских аянов и виднейших представителей мусульманского духовенства.
28 июля 1711 г. Ахмед Караманлы совершил военный переворот. Власть деев была свергнута. Около 300 янычарских командиров — практически вся правящая верхушка дейского Триполи — было убито. Ахмед Караманлы пригласил их на торжественный банкет в свою загородную резиденцию, и по мере прибытия гостей их одного за другим уничтожали в длинном узком проходе, ведущем в приемный зал. Одновременно в городе началось истребление янычар и других сторонников дея. В начале августа на совещании триполийских военачальников и духовенства по предложению Ахмеда Караманлы было решено не принимать более наместника Порты. Турецкий десант, намеревавшийся водворить его силой, был разбит 25 августа 1711 г. в сражении у Сабраты. Сам паша погиб в бою. Летом 1712 г. Ахмед Караманлы учинил еще одну расправу над своими противниками, в 1713–1716 гг. подчинил Киренаику и Феззан, объединив под своей властью всю страну. В конечном счете Порта была вынуждена примириться со сложившимся положением. В 1722 г. она официально признала особый статус эялета Западный Триполи, назначив самого Ахмеда Караманлы своим представителем в стране с присвоением ему титулов паши и бейлербея.
В результате этих событий Ливия стала самостоятельным государством, лишь номинально признававшим верховный сюзеренитет султана.
Ее основные социально-политические институты сложились в правление Ахмеда Караманлы (1711–1745), который по примеру соседнего Туниса установил монархический принцип власти, ввел придворный церемониал и окружил себя поистине царским великолепием. Помимо титулов паша и бейлербей глава государства носил титул «эмир мусульман», к которому местные панегиристы присоединяли титулы халиф и «тень Аллаха», желая подчеркнуть истинно шариатский характер новой власти.
Основную социальную опору Караманлы составляли общины кулугли. Из них формировались наиболее надежные воинские части. Большую роль играли свободные арабские племена, которые имели привилегированное положение и держали в подчинении земледельческое население оазисов и большую группу податных (мурабитун) племен. Караманлы уважали их традиции и старались поддерживать с ними союзнические отношения. Особое почтение правители из династии Караманлы оказывали местным марабутам («святым») и религиозным братствам, которые пользовались при них огромным влиянием.
В управлении страной сохранилось много османских традиций. Прежним остался бюрократический аппарат. Ключевыми постами в правительстве являлись бей — командующий войсками, отвечавший за сбор налогов и порядок внутри страны, и кяхья — первый гражданский сановник, своего рода главный помощник паши по управлению государством. Большое значение имели также рейс аль-бахр (глава адмиралтейства, в ведении которого помимо флота находился сбор таможенных пошлин), хазнадар (казначей), шейх аль-балад (градоначальник г. Триполи) и ханифитский кадий. Вместе с ходжами — государственными секретарями по отдельным отраслям управления — они составляли государственный совет, или малый диван. Время от времени созывались заседания большого дивана — своего рода совещательного собрания, в состав которого входили представители духовенства, шейхи кочевых племен и аяны г. Триполи, представлявшие различные слои городского населения.
Переход власти в руки кулугли привел к постепенной арабизации правящего класса и государства. Если при Ахмеде и его сыне Мухаммеде Караманлы (1745–1754) основным языком продолжал считаться турецкий, то при Али-паше (1754–1793) положение коренным образом изменилось. В правящих кругах стали широко пользоваться арабским, который при Юсеф-паше (1795–1832) стал официальным языком двора и триполийского государства.
Отношения с Портой приобретали все более призрачный характер. Вассальные связи, по существу, ограничивались уплатой дани и признанием религиозного авторитета султана как халифа всех правоверных. В 1768 г. Али-паша, несмотря на официальные предписания Порты, не принял участия в войне против России и не отправил на помощь султану ни одного триполийского корабля. Не менее серьезные трудности возникали, когда Караманлы предпринимали враждебные акции в отношении держав, с которыми Порта находилась в дружественных отношениях.
Караманлы имели собственную концепцию внешней политики и преследовали собственные интересы. В течение всего XVIII века они находились в состоянии перманентной конфронтации с Западом. В их глазах он представал как враг ислама, и они считали своим долгом вести с ним священную войну. Ахмед Караманлы построил в Триполи новые верфи и значительно усилил свой флот. Его корабли захватывали и топили торговые суда христиан. Исключение составляли Англия и Голландия, которые еще со времен Нидерландской революции считались союзниками ислама. При Караманлы
