и ели мороженое, купленное Руслановой мамой, незадолго до Катиного исчезновения. Правда, тогда сквер был больше, в нём не теснились кафе и не было детской площадки. Рядом не высилась многоэтажка, а вместо парковки тогда стояли киоски с мороженым.
— Помнишь, там был старый фонтан? — спросила Катя. — С мозаикой?
— Помню, — кивнул Руслан. — Там золотая рыбка была, и ты говорила, что она настоящая.
— Хотя бы кто-то помнит, — негромко отозвалась Катя.
Он повернул голову, чтобы посмотреть, почему у неё такой странный голос, но она уже улыбалась.
— Проверим, там ли рыбка! Если там, то, так и быть, ты свободен от долга. А если нет, то на следующей неделе поедем в другое место!
Они перешли дорогу и вошли в сквер.
Высокие золотые берёзы и тополя шуршали листвой, не сдаваясь ветру.
— Вон там, — неожиданно вспомнил Руслан, — за деревьями, скамейка была, и на ней всё время сидел жуткий дед.
— Ух ты, пошли посмотрим!
Они обогнули растущие за клумбой тополя и увидели скамейку. На ней и сейчас сидел дед с большим синим термосом. Он, видно, собрался попить чаю на свежем воздухе. А на него стремительно пикировала здоровенная светящаяся «сова».
Руслан оттолкнул Катю, освобождая руку. Знак изгнания. «Сова» отшатнулась от пожилого человека и отлетела в сторону. Ещё один знак.
— Ловим тварь? — деловито поинтересовалась Катя, стягивая перчатки.
Откуда-то взявшийся Шустрик у неё на плече дыбил шерсть и скалился зубастой пастью.
— Отпугнём!
«Сова» развернулась в воздухе и нырнула в золотую крону тополя над скамейкой.
— Вы зачем хулиганите? — сердито поинтересовался дед. — Носятся тут, понимаешь! Руками машут!
— Фу, какой злой! — шепнула Катя. — Пусть бы и съела его «сова».
— Извините, — сказал Руслан. — Мы ничего плохого не делаем.
Не объяснишь же деду, что они тут неведомое существо гоняют.
— Как это — не делаете⁈ Делаете, ещё как! — дед нахмурился и вылил чай из крышки термоса на землю. — Напугали Савелия.
Руслан почувствовал себя очень глупо.
— Кхм, то есть это ваша «сова»? Ну, то есть существо?
— Нет, Савелий не мой. Савелий свой собственный.
Пожилой мужчина закрутил крышку термоса и сказал, покосившись на Катю:
— А у тебя что за страхолюдина, дочка? Жуткая же зверюга, прости господи.
Катя настороженно разглядывала деда и отвечать не спешила. Шустрик юркнул под пальто. Наверное, снова притаился на ремне вокруг талии хозяйки.
— А вы с… хм, Савелием тут чай пьёте? — спросил Руслан, пока Катя не ляпнула что-нибудь оскорбительное или просто обидное.
— Не совсем, сынок. Чай Савелию без надобности, но я его всё равно будто бы кормлю. Тепло он ест. Как начинает холодать, я Савелию чаёк, кофеек, а то и бульон таскаю. Он тепло вытягивает — вот и компания мне, старику.
Он улыбнулся, и его покрытое морщинами лицо стало добрым и лучистым.
— А зачем? — спросила Катя, продолжая пытливо глядеть на старика. — Зачем этому Савелию тепло?
— А вот не знаю. Зла он никому не делает, это точно. Наверное, тепло ему нужно, чтобы холода пережить. Год за годом он так делает. Я уж и привык.
Руслан вдруг подумал, а что, если этого деда с Савелием он и боялся в детстве? «Сова»-то для мелкого огромная. И жуткая. Глазища ого-го какие!
— А вы давно здесь с Савелием общаетесь?
— Ох, давненько, сынок. Лет двадцать как. Как овдовел, так и повадился сюда ходить. Раньше тут, правда, деревьев побольше было, а кафешек поменьше. Но всё равно хорошо тут. Спокойно.
— А зовут вас как? Я Руслан. А это Катя.
— А я Иннокентий Викторович. Будем знакомы.
Рукопожатие у Иннокентия Викторовича было крепкое.
— Можно мы посмотрим, как Савелий тепло ест?
— Можно, сынок, почему нет? Только вы вон на ту скамейку садитесь, а то он не прилетит. Опасается чужих-то.
Катя фыркнула: видимо, вспомнила фамилию Руслана, но промолчала. И на соседнюю скамейку села спокойно.
Руслан спросил:
— Не знаешь, что за существо этот Савелий?
— Нет, потому и сижу тут с тобой. Интересно же! Давай его потом поймаем.
— Зачем?
— Разберёмся, куда он тепло девает! Я такого ещё не видела. Будет, что папе рассказать. Но информации побольше нужно.
— Давай проследим за ним, если получится. Не надо никого ловить без особой нужды.
Иннокентий Викторович между тем открутил крышку термоса, налил в неё дымящийся горячий чай и запрокинул голову, выглядывая в листве Савелия.
Тот не заставил себя долго ждать. Высунулся из кроны тополя. Сначала голова с огромными глазищами. Потом небольшое — примерно как у сороки — тело. Распахнул крылья и плавно полетел к человеку. Покружился над ним и рухнул вниз.
На «сову» Савелий походил очень условно: большими глазами и тем, что летает. Клюва у него не было, зато были уши, округлые и небольшие. Лапа у него была всего одна. Он ловко прицепился к крышке термоса в руке человека и замер.
Золотистое сияние Савелия вскоре стало ярче, а дымок над крышкой исчез. Иннокентий Викторович осторожно подлил ещё чаю. Савелий одобрительно заурчал, качая круглой головой.
Ветер тряхнул тополя, и на человека с «совой» посыпались золотые листья. Савелий распахнул крылья пошире, чтобы не упасть, и сосредоточенно продолжил пить тепло, иногда поднимая голову и урча. Иннокентий Викторович что-то говорил ему в ответ и улыбался.
Потом Савелий взмахнул крыльями и, сделав круг над своим человеком, медленно полетел прочь.
— Пошли! — вскочила Катя.
Руслан подбежал к пенсионеру и сказал:
— Мы хотим посмотреть, куда Савелий девает тепло!
— Идите, — кивнул Иннокентий Викторович и улыбнулся. — Потом и мне расскажете.
Савелий летел неторопливо, и видящие легко успевали идти за ним. По скверу, мимо новостройки. Затем поперёк аллеи — и во двор типовой девятиэтажки.
Савелий завис на у окна на третьем этаже. Руслан присмотрелся и разглядел, как с крыльев существа слетают мелкие золотистые искры и сквозь стекло влетают в комнату.
Савелий заглянул ещё в одно окно, на восьмом этаже. Потом покружился над усталой старушкой, сидящей у последнего подъезда. Осыпал её искрами, и она вдруг заулыбалась, став не то чтобы моложе, но определённо радостнее и счастливее.
У Кати под пальто недовольно завозился Шустрик, и она погладила его через одежду.
— Догадываюсь, чем этот Савелий занимается, — заметила девушка, глядя на усевшуюся на козырёк подъезда «сову». — Судя по всему, тепло дарит.
Катя картинно поёжилась.
— Не понял.
— Творит всякую милоту. Сны хорошие создаёт, унывающим настроение поднимает и всякое такое. Короче, идейный враг Шустрика. Летом ему, видимо, солнечного тепла хватает, а по холодам приходится дополнительно согреваться. Вообще-то ему подобные обычно улетают с началом холодов в тёплые края. А этот дурной какой-то.
— А этот, наверное, привык к Иннокентию Викторовичу. Он же сказал, что увидел Савелия, когда овдовел. Возможно, он — в смысле Савелий — заметил горюющего человека и попытался утешить. Потому и не успел улететь вовремя. А потом привык.
— Какая трогательная история! — фыркнула Катя. — Я готова разрыдаться от умиления! И…
Её прервал звонок телефона. Она нахмурилась, достала телефон, мельком глянула на экран и сказала:
— Слушаю.
Что ей говорили, Руслан не слышал. Но видел, как она изменилась в лице. Глаза потемнели и стали большими-большими. Она побледнела, и на светлой коже глаза казались совсем невозможно огромными.
Катя дослушала собеседника и без всякого выражения произнесла:
— Я поняла. Скоро буду.
Отняла телефон от уха и замерла на несколько секунд.
— Эй, Кать, что случилось?
Девушка встряхнулась, будто включившись, поморщилась и сказала:
— Это папа. Не он сам, а… В общем неважно. Мне надо ехать в аэропорт. Сейчас закажу билет, заскочу за вещами и прости-прощай.
Она уткнулась в телефон.
— Что с ним? Может, нужно чем-то помочь?
Сверху на Катю посыпались мелкие искорки. Шустрик под пальто завозился ещё яростнее, выскочил наружу и зашипел, глядя в небо. Руслан поднял голову: над ними парил Савелий и сыпал частички тепла на Катю.
Она тоже подняла голову и фыркнула:
— Этого только не хватало. К людишкам лети, глупая птица. А ты тихо, Шустрик.
Катя посмотрела на Руслана:
— Так, теперь ты. За предложение спасибо, конечно, но помочь ты ничем не можешь. Папа в больнице. Он ранен. Я купила билет на самолёт. С пересадкой придётся добираться, но прямой рейс только через два дня, а «кривой» — через три часа. Со мной всё в порядке.
Руслан покачал головой: совсем не похоже, что Катя в порядке.
— Хорошо, пошли за твоими вещами. Потом в аэропорт. Я тебя провожу.
— Не надо.
