class="p1">— Надо. Одна ты изведёшься.
Катя прищурилась:
— Хочешь сказать, что я слабая?
— Хочу сказать, что ты взволнована. А так ты сильная, Кать. Очень.
Она несколько секунд пристально смотрела на Руслана, потом кивнула и пошла в сторону дома. На плече Руслана не висела, не болтала и не смеялась над окружающими. Впрочем окружающих она будто вовсе не видела. Шла к дому решительно и целеустремлённо.
Иннокентия Викторовича на скамейке не оказалось. Наверное, замёрз и ушёл домой. Руслан мысленно пообещал себе приехать сюда и поговорить с пенсионером. И проверить, на месте ли мозаичная золотая рыбка в старом фонтане.
А пока надо проводить встревоженную Катю. Кажется, она говорила, что её отец в горячей точке. Видимо, его ранили, и он попал в больницу. Да, тут Руслан действительно ничем помочь не может. Только побыть немного с Катей, поддержать. Судя по тому, как она слушала звонившего, её отцу по-настоящему плохо. Какой бы вредной Катя ни была, Руслан ни на минуту не желал ей зла. А что может быть хуже того, когда твоим близким плохо?
Катя забрала вещи из квартиры матери. Потом они с Русланом поехали в аэропорт. Она молчала, изредка поглядывая на тёмный экран телефона.
У неё ведь никого кроме отца. Руслан на секунду представил, каково это — узнать, что человек, который для тебя и семья, и друг, и всё-всё, тяжело ранен. И, возможно, умирает. Страшно.
— Если что, звони. Или приезжай. С отцом я тебе не помогу, конечно. Но мне не всё равно, что с тобой.
— Хоть я и «капризная, вздорная, жестокая, злая стерва»? — приподняла брови Катя.
Руслан кивнул.
Девушка медленно кивнула в ответ.
— Я запомню это, — негромко сказала она. — Обещаю. Сколько бы времени ни прошло, я буду помнить.
Потом Катя тряхнула волосами и прежним капризным тоном добавила:
— А теперь иди и купи мне сникерс. С криспами. Обычный не буду, имей в виду! И живо: я есть хочу.
Руслан хмыкнул и пошёл к киоскам. Когда он нашёл нужный сникерс и вернулся, Кати в кресле уже не было. Он поискал её взглядом, но нигде не увидел стройную фигурку в сером пальто и с чёрным чемоданом.
Телефон тренькнул, принимая сообщение. Руслан посмотрел на экран.
«Я вернусь».
Лихая доля
12 октября
Наставник позвонил сразу после занятий.
— Привет! — тут же ответил Руслан.
— Ты сегодня занят? — спросил Бьёрн. — Сможешь в офис зайти?
— Сейчас? Да, конечно. А что такое?
— Заказ подвернулся, — усмехнулся наставник.
Руслан торопливо попрощался со Славиком и помчался в сувенирный магазин, в подсобке которого размещалась их «контора».
Октябрь по-прежнему не радовал погодой: ветер обещал скорые морозы и пробирал до костей.
Руслан заскочил в магазин и начал оттаивать. Хорошо-то как! Но расслабляться некогда: вдруг заказ срочный? Он быстро прошёл до их с Бьёрном кабинета.
В кабинете помимо наставника обнаружился подозрительного вида тип с бегающими глазками. На посетителе был помятый спортивный костюм, да и вообще весь вид клиента говорил о том, что ради собственной безопасности от него стоит держаться подальше.
Тип пристально посмотрел в лицо Руслану, тут же отвёл глаза и поёжился. Кажется, его смутил левый глаз Руслана. Тип кивнул Бьёрну, и наставник сказал:
— Вот и отлично! Тогда едем. По пути расскажу в чём дело.
Посетитель привёл их к видавшему виды авто. За рулём сидел мрачный здоровяк с холодным взглядом и наколками на пальцах. Руслан постарался не ёжиться слишком отчётливо.
Они с наставником сели на заднее сидение, и Бьёрн ввёл ученика в курс дела. Оказывается, на Барахолке — там, где они летом ловили длани для Сторожа, — завелась нечистая сила.
Жуткая женщина, которая проходит сквозь заборы, навещает обитателей Барахолки, и стоит этому существу явиться — кого-то из местных забирает смерть. После четвёртого случая Дёмыч решил вызывать специалистов.
— М-м-м, — Руслан покосился на водителя и его товарища, — а как же полиция?
— А все четыре эпизода — бытовуха чистой воды! — отозвался Бьёрн. — Не, три из четырёх: у нас есть две поножовщины, одна черепно-мозговая и инфаркт.
— И ты знаешь, кто это?
Женщина, проходящая сквозь заборы, напомнила Руслану о безликих, с которыми он столкнулся весной. Воспоминание было неприятное, но вроде бы, если судить по описанию, тут нечто другое.
— Не-а, я не в курсе, — хмыкнул Бьёрн. — Надо на месте осмотреться.
Вскоре они приехали. Барахолка ничуть не изменилась: те же унылые дома, покосившиеся заборы и общее ощущение беспросветной тоски.
Их высадили у пустыря возле дома местного авторитета. Водитель остался в машине, а второй тип проводил видящих до жилища Дёмыча.
Дёмыч — всё такой же мрачный, крепкий и внимательный — встретил их на крыльце. Поздоровался, пристально оглядев и Бьёрна, и его ученика. У Руслана появилось ощущение, что перед ним киборг, который обновляет информацию по поводу «гостей» и сверяется с базами данных.
— Ну что, поможете? — хриплым, прокуренным голосом спросил он.
— Посмотрим, что тут у вас завелось, — ответил Бьёрн. — Если сможем сами справиться — не вопрос. Но если тварь нам не по плечу, придётся спецотдел вызывать. Годится?
Тип, который привёз видящих, явно хотел возразить, но Дёмыч жестом остановил его. Подумал с полминуты, потом сказал:
— Ладно.
Потом договорились об оплате: за приезд и, так сказать, разведку одна сумма, за изгнание — другая.
— Ладно, теперь нам надо пройтись по вашему району и посмотреть на дома, в которых случились смерти, — подытожил разговор Бьёрн.
— Косой вас проводит.
Дёмыч махнул рукой, и из-за двери за его спиной тут же появился невысокий худощавый паренёк с заметным шрамом, проходящим через правое веко.
Косой поздоровался и повёл их к первому месту, тараторя на ходу:
— Там Кабан и Длинный пили, а потом к ним эта баба припёрлась. Вроде как прям сквозь стенку! Ну и Кабан Длинного на ножи поднял и этого… того!
— А давно тут эта баба появилась? — спросил Бьёрн.
— Дай подумать, — почесал висок Косой. — Недели две назад, походу.
— А перед тем ничего странного не случалось?
— Не-а! Никто баб не обижал, если ты про это. Чужих тут не случалось, а свои все на месте.
— Точно?
— Агась! Да чё мне вам заливать-то? Дёмыч велел всё рассказывать, я и того.
Бьёрн задал ещё пару уточняющих вопросов, но на кошмары вроде как никто не жаловался, странных болезней тоже не было, серьёзных несчастных случаев вроде пожаров не происходило.
— А животные как себя ведут? — отважился уточнить Руслан.
— Чего? А, кошки-собаки всякие? Кстати, да, собаки брешут! Вот ей-ей больше, чем обычно! А кошки — не знаю. Я их терпеть не могу, не это… не слежу за ними. Во, пришли!
В тёмном неуютном доме их встретила молчаливая женщина в чёрном платке и длинном платье. Кивнула, увидев Косого, и, ни слова не говоря, ушла в дальнюю комнату.
— Вот тут Кабан Длинного порешил десять дней назад! — отчитался их спутник, встав посреди практически пустой холодной комнаты.
— А мебель унесли? — поинтересовался Бьёрн. — Или тут так и было? Косой заверил, что всё на месте. На месте был стол у окна, два стула — один со сломанной спинкой — и протёртый до дыр лоскутный коврик на щелястом полу.
Бьёрн начертил несколько знаков. Те слабо мерцали некоторое время и медленно таяли. То есть тут определённо было существо, но давно. Значит, оно не возвращается на место преступления.
На всякий случай видящие обследовали весь дом и проверили молчаливую женщину, оказавшуюся старшей сестрой Длинного. Но ничего подозрительного не обнаружили.
Косой отвёл их ко второму дому. Здесь хозяин разбил поленом голову своему гостю и собутыльнику. Такой исход никого не удивил: эти двое часто напивались и всегда буянили. Но до смертоубийства всё же не доходило, пока не пришла загадочная женщина. В этом доме тоже не было ничего подозрительного.
По пути к третьему дому Бьёрн попросил описать женщину, но Косой лишь развёл руками:
— Сам не видел — гнать не буду. Но вроде обычная баба, говорят…
Руслану представлялась жуткая фигура в белом платье. Длинные тёмные волосы, нечеловеческие пропорции и дёрганые движения. Но вряд ли такого монстра можно назвать «обычной бабой». Даже будучи очень и очень пьяным.
— А её днём увидеть можно? Или только вечерами? — уточнил наставник.
— Вроде тока по темноте шастает. О, вот и Палыча дом.
Хозяина третьего двора хватил удар. Казалось бы, этот случай выпадал из общего ряда: никакой пьянки, человек был один и умер не в доме, а во дворе, у ворот. Но рядом с воротами след существа был ощутимым,
