быть счастливейший день для Сайна. Но не время сейчас было для счастья и радости. Возможно оно наступит завтра, в это очень хотелось бы верить. И всё же Сайн задержался ненадолго, разглядывая сына.
- Поспать тебе надобно, родной, - сказала старуха. - Давай-ка, выпей со мной травяного отварчику, и ложись вон там, в уголке. Прикорни.
- Нет, - Сайн выпрямился. - Я должен ехать.
- Куда же это ты собрался в ночи? - спохватилась старуха.
- Туда, где меня ждут.
- Да где же ты нужен сейчас боле чем тут? Рядом с женой и сыночком.
- Ты за ними присмотри, хорошо? А я вернусь как смогу. Завтра вернусь. Если Шанта проснётся, скажи, что я уехал в имение. Она поймёт.
- Да как же так, родной? Сумасшествие какое-то...
- Хватит, старая! - рявкнул Сайн, у которого самого сердце разрывалось на две части. - Говорю ехать должен, значит так оно и есть!
"Надеюсь, ещё не поздно", - думал Сайн, выходя из дома, и направляясь к конюшням. - "Что если все они уже... убиты?! Они приняли бой и погибли, а я должен был быть рядом, и не успел! Подвёл их!".
Эти мысли сдавливали Сайну грудь невероятным чувством вины, хотя он знал, что не мог поступить иначе, и узнай о его делах Маллид, согласился бы бесспорно. И всё же Сайн знал, что если не успеет к битве, а дела там обернутся плохо, он никогда себе этого не простит.
***
Драйган оказался искусным мечником, и хотя это был первый его настоящий бой, а меч Ханриса сильно отличался от двуручного клинка Маллида и весом и размерами, показывал умения бывалого фехтовальщика. Да и разве могло быть иначе, если отец с ранних лет учил его искусству обращения с мечом. А учитель из Маллида был суровый и бескомпромиссный. Драйган постигал мастерство владения оружием через боль и слёзы, получая на тренировках не только синяки да ссадины, но и переломы, и глубокие порезы, навсегда оставившие на его теле шрамы. Но даже когда количество пропущенных ударов заметно поубавилось и в схватке с отцом он мог выстоять достаточно долго, а может даже и победить, случалось и такое, Маллид всё равно заявлял что Драйган никчёмный боец, медлительный как старая шлюха, предсказуемый и недальновидный, что он видал старух и малолеток, которые дрались в разы лучше, и что такого воина он бы пинками погнал из своего отряда. Закалял ли тем самым Маллид боевой дух сына, или действительно так считал, для Драйгана оставалось загадкой, однако он упорно продолжал жестокие тренировки, страстно мечтая однажды услышать похвалу от родителя, но и по сей день добился от него в лучшем случае скудного: "На сегодня хватит", вместо обычной порции оскорблений, чему бывал безмерно счастлив.
В схватке с Ронаром он, не смотря на до конца не зажившую руку и хромату, показал всё, на что был способен, и, без труда отбив атаку брата Синты, быстро перехватил инициативу и перешёл в нападение, осыпая противника градом ударов. Опешивший от того Ронар, стал отступать назад. А Драйган не ослаблял напора, намереваясь закончить этот бой быстро.
"Многие называют бой танцем," - сказал как-то сыну Маллид с кривой презрительной усмешкой. - "Но так считают только те слащавые женоподобные педики, что сами никогда в настоящем бою не участвовали, а лишь перед лордами да герцогами на турнирах выпендриваются. Настоящий бой должен быть стремительным и смертоносным. Не вздумай танцевать, ведь на кону твоя жизнь. Одна ошибка, и ты летишь в бездну со скоростью клинка, срубившего твою тупую башку. Не красуйся. Бей наверняка. Забудь о всяких там траханых правилах честного поединка, такого не существует. Используй всё, что может дать тебе преимущество. Не упускай случая подловить противника на ошибке и тот час же выпотрошить как свинью. Вот где будет настоящая красота!".
Так Драйган и действовал. Конечно, он не собирался убивать Ронара. Но должен был лишить его возможности продолжать бой, ранить в руку или, лучше в ногу, обезоружить. И он теснил врага к стене, не давая тому опомниться. Но Ронар был быстрее. Ему явно недоставало мастерства: неправильные позиции, слабые защиты. Однако реакция и сила заметно компенсировали это, и от ударов, которые Ронар не мог отразить мечом, он уворачивался, за миг до того, как клинок Дрйгана должен был коснуться его тела.
И всё же, Драйган добился своего, и Ронар упёрся в угол. В ограниченном пространстве уходить от атак стало сложнее. Тогда он попытался воспользоваться дарованной ему ночным народом силой, и когда их клинки скрестились, тут же оттолкнул Драйгана. Это могло бы сработать, но сын Маллида предполагал такое развитие событий, и, быстро перенеся вес на правую ногу, вместо того чтобы отойти назад, свёл меч Ронара в сторону. С лязгом лезвие меча Ронара сползло по клинку Драйгана, высекая искры. Его увлекала вперёд сила своего же натиска, обернувшаяся против Ронара, и когда острие вонзилось в дощатый пол, сын Зана открылся для атаки. Драйган воспользовался этим. Перехватив рукоять, он нанёс удар снизу вверх, полоснув Ронара по левому плечу. Тот хрипло взвыл от боли и, отшатнувшись, вжался в стену. Но боль, кажется, только сильнее разъярила юношу и тот кинулся на Драйгана сам. Это было ошибкой. Быстрый и сильный, Ронар всё же уступал Драйгану в умении, а теперь, когда его разум охватила злость, и подавно. Он атаковал яростно и глупо, нанося удары сверху вниз, словно собирался срубить дерево а не голову человека. Драйган отразил один, второй, третий, отступив на два шага, что иметь пространство для манёвра. И когда Ронар нанёс четвёртый, столь же предсказуемый удар, свёл его в сторону и искусно вывернул своё оружие таким образом, чтобы меч противника вылетел у него из рук и грохнулся на пол в шаге от дерущихся. Не давая своему оппоненту опомниться, Драйган нанёс Ронару удар гардой меча в висок, а когда тот отступил на шаг, ударил
