С ней, брат, не забалуешь! А сейчас зачем мне деньги? Сколько мне осталось? На том свете они ни к чему! Там все равны, и нищий, и богач.
- Ну, хоть коммуналку оплатить, - растерянно произнес Алексей Андреевич, разглядывая пачку неоплаченных счетов за электричество.
- Это самое бесполезное дело. Мне отключали свет, да включили обратно, когда я костры на полу разводить начал. Выселить-то меня не могут. Любое жилье – дворец по сравнению с этим, - Юрьев показал тонким грязным пальцем на лохмы плесени, свисающие с потолка.
- А детям? – Алексей Андреевич продолжал уговаривать писателя взять его же собственные деньги.
- А что дети? У меня своя жизнь, у них – своя. Они, говорят, большие люди. Хотите, платите им. Меня и так все устраивает. Вы знаете поговорку – как потопаешь, так и полопаешь? Я сбегаю на помойку, что найду, продам. Выпью, закушу. Да что мы зря теряем время? Давайте бумаги и дело с концом. Только дело это пропащее, говорю вам точно. Было бы у меня хоть немного таланта, я бы чего-то да добился. А так… ну, на нет и суда нет.
Юрьев вытащил из-под грязного, желто-коричневого матраса смятый паспорт. Алексей Андреевич не стал больше спорить. Договор подписали быстро. Все имущественные права на все произведения Юрьева Павла Петровича переходили издательству на много лет вперед.
Уже у двери Алексей Андреевич заметил на полке разбитого шкафа несколько старых накопителей.
- Если что-то приглянулось, все ваше! – ответил с кровати Юрьев. – Мне все равно оно без надобности – скоро поеду на встречу с Богом.
Алексей Андреевич завернул накопители в носовой платок. Его больно кольнула совесть, прямо под ложечку. Он даже подпрыгнул. Но дело есть дело, и совесть пришлось засунуть поглубже и подальше. Алексей Андреевич оставил на столе две купюры и помчался в издательство. Рабочий день закончился, но, к счастью, компьютерщик еще не ушел.
- Ты можешь это скинуть куда-нибудь? – Алексей Андреевич вывалил накопители на стол.
- Без проблем. У меня полно переходников.
Через полчаса все рукописи Юрьева оказались на сервере. А еще через день половина издательства не вышла на работу. Алексей Андреевич не стал устраивать скандал: это был тестовый забег. Если уж искушенные в литературе работники утонули в созданных Юрьевым мирах, то простые читатели и подавно проглотят все. И попросят добавки.
Только на следующей неделе Алексей Андреевич смог собрать новое совещание.
- Я сам все видел! – начал он вместо приветствия. – Мне не нужно спрашивать ваше мнение. Осталось разработать план выхода книг и запустить их в печать.
- Там даже мне работы почти нет, - отозвался корректор. – Все чисто. Разве что запятые и опечатки кое-где поправить. После того, что несут нам в издательство, я не понимаю, как Юрьев не греб деньги не то что лопатой, а шагающим экскаватором!
- Он не мог. Тогдашнему читателю он был неинтересен. Его темы становятся актуальными только сейчас. К тому же Юрьев утонул под завалами бездарной графомании. Никто его попросту не заметил. Впрочем, и в наше время… нет, главное, конечно, текст. Но не забывайте, что мы бизнесмены. А для продаж важна личность писателя. Узнав, что автор – бомж, люди пройдут мимо книжных полок. Продажи сильно упадут, а нам это ни к чему.
- Бомж? – почти выкрикнули все.
- Именно. Юрьева сломала жизнь, он опустился. Но все права на его произведения у нас, я, честно говоря, не думал, что у меня выйдет так легко все устроить. Он сам развязал нам руки. Мы создадим Юрьева заново! Таким, каким он нужен читателям. Я найду хорошее рекламное агентство – у меня есть одно на примете. А вы пока подберите подходящих моделей и устройте фотопробы. Дальше сами знаете что делать. Совещание закрыто.
В издательстве закипела работа.
***
Прошло три месяца. Алексею Андреевичу совсем не хотелось ехать в старое общежитие. Но совесть костлявым пальцем скребла где-то между сердцем и диафрагмой, и он все-таки решился порадовать старика только что напечатанной книгой. Но Юрьеву она уже была не нужна.
Когда Алексей Андреевич постучал, никто ему не ответил. Из-за двери доносилось только низкое, дрожащее жужжание мух. Алексей Андреевич вызвал полицию.
Дверь взломали. Юрьев лежал в смятой постели на спине, в луже собственной рвоты. На полу валялась груда пустых водочных бутылок.
- Захлебнулся, - сказал участковый. – Сдох – туда ему и дорога. Никчемный был человек, хотя и безобидный. Все по помойкам да пивнушкам шастал. Кто-то ему денег подкинул, вот он и допился до могилы. Безлимит на водку ни к чему хорошему не приводит.
Сам не зная зачем, Алексей Андреевич сделал несколько снимков смартфоном. Потом ему пришлось ехать в участок и давать показания, но, изображая вселенскую скорбь, он улыбался в душе. Все случилось так, как он и хотел.
***
Молодая учительница, восторженно сверкая глазами, начала урок литературы:
- На прошлом занятии мы говорили о знаменитом человеке – Павле Петровиче Юрьеве. Напомню, его именем названа наша школа, центральная библиотека, улица и автомобильный мост. Заработав на своих книгах состояние, он многое сделал для развития города. Вы всегда можете посетить дом-музей, где сейчас собирается Союз Писателей. Катя Ульянова, ты приготовила доклад?
С первой парты поднялась тощая девочка в очках.
- Да, Марина Мариновна… Максимовна!
- Тогда почитайте его нам!
Катя достала папку и прошла к доске. Солнце защекотало девочке нос, она вдохнула побольше воздуха и оглушительно чихнула. Класс дружно захохотал. Марина Максимовна хлопнула указкой по столу, восстанавливая порядок.
- Я вам дам! – погрозила Катя кулаком всему классу.
Несколько минут она читала обычную рутину о значении Юрьева в мировой литературе, о его знаменитых произведениях и прорыве, который он совершил. Зачитала восторженные отзывы критиков. Показала студийную фотографию хорошо одетого молодого человека с бородкой, модной во все времена. Но когда Катя начала рассказывать о роскошной жизни писателя, о двухэтажном особняке и вилле в Испании, она сначала захихикала, а потом и вовсе зашлась в приступе неудержимого смеха.
- Что с тобой, Катя? Тебе нехорошо? – всполошилась Марина Максимовна.
- Да все хорошо, - ответила девочка, сняв очки и утирая слезы. – Фейк этот ваш Юрьев. Вранье одно.
- Какое вранье? Ты что несешь?
- Жил Юрьев, как бомж, никому не нужный. Все пропил, ошивался по помойкам и подавился собственной рвотой. Его мой дед создал – главред в издательстве. Он же и
