Мне безумно хотелось посмотреть, как будет злиться человек монументального спокойствия. Будет ли он меня ревновать? От одной только мысли об этом внутри всё кипело и бурлило, будто в колбу бросили неподходящие химические ингредиенты. Спасите-помогите, лаборатория скоро взлетит на воздух.
— Вы великолепны, — рассыпался Жан в комплиментах на английском, сдобренном французским акцентом, облобызал мою ручку и оглядел платье с видом знатока. — Это «Валентино»?
Еще тогда мне нужно было напрячься, но я же была вся поглощена предстоящим спектаклем для вызывания ревности Марка, томно кивнула и позволила мужчине проводить меня в авто. Под красивую мелодию, напоминающую о виноградниках, залитых солнцем прованса, я млела на переднем сиденье кабриолета, временно позабыв о заботах.
Нет, всё же есть нечто магическое в том, когда ты руководишь ситуацией. Мужчина у твоих ног. Льстиво ухаживает, облизывает тебя взглядом, практически серенаду словами произносит. Что со мной не так? Почему мне так скучно? Почему подкидывает на месте от нетерпения и так хочется поскорее увидеть Марка?
В красивом ресторане, оформленном в кремово-белых тонах, с фонтаном посреди нескольких полукруглых столиков, видимо-невидимо народа. На парковке один автомобиль экстра-класса сменяется другим, оттуда выходят дамы со своими сопровождающими, важно шествуют к столикам, накрытым дорогой едой и элитными винами. Ни дать ни взять прием у королевы.
А где мой принц, обещанный гуру по соблазнению Никой? Ищу его взглядом, чтобы убедиться, что тактика сработала. Он запаздывает. Я злюсь, в голове проносятся мысли одна хуже другой. Попал в аварию, провалился под землю через открытый люк, на штанах сзади лопнул шов…
Еще бы, такая упругая задница порвет любую, самую прочную ткань. Я стала неприлично много на нее пялиться, когда Марк наклонялся над столом, чертя свои заумные чертежи и бросаясь терминами по строительству.
Как он это делал… Звучало как музыка, услаждало слух, я упивалась ощущением принадлежности к процессу, в котором участвовал мужчина моей мечты. Я придурковато улыбнулась, а потом снова нахмурилась, переходя от мыслей об накачанном мужском заде к мыслям о том, что я зря трачу время на Жана.
— Да-да… И что в итоге? — спрашиваю его с нарочито заинтересованным взглядом, совершенно не помня, что он мне рассказывал. Что-то о мальчишнике, комарах и прыжках в воду в голом виде.
Мы разгуливаем среди остальных приехавших на вечеринку с бокалами ледяного шампанского.
— Вот тогда-то я и понял, что я… — начинает вдохновенно размахивать руками француз, а я вжимаюсь ему в бок, тесно сплетая наши руки, запрокидываю вверх лицо и смеюсь в голос.
— Д-а-а… — протяжно простанываю, чтобы Марк точно понял, как мне тут весело и хорошо. –
Это чудесно, шикарно, супер…
Замолкаю, исчерпав запас английских слов, выражающих восторг, и замираю в ожидании того, как Марк засопит от ревности, а обрадованный моими словами Жан почему-то хватает меня за руку.
— Правда? Вы так думаете, прекрасная Карина? Я доверяю вам, вашему женскому чутью.
— А? Что? — в недоумении смотрю на обалделого француза, а он все глаза смотрит на Марка и тащит меня к нему.
Да, тут правда есть на что посмотреть. Волосы Марка аккуратно уложены, черный приталенный костюм тесно облепляет тело, у меня спирает дыхание, а внутри лопается натянутая струна. Дождалась. Его взгляд тоже курсирует по моему платью, задерживается на декольте, моя кожа от этого горит, и я облизываю губы.
— Женщины нравятся ему тоже? — интересуется шепотом Жан, а я не могу понять, что значит этот вопрос. Что значит «тоже»? — Он так на вас смотрит, моя Карина, как будто хочет съесть. Ради такого мужчины, как Марк, я готов делиться, — продолжает нести околесицу, а я себя убеждаю, что неправильно перевела его слова!
Мысли у меня из-за Марка совершенно спутались, поплыла девчонка и приплыла жалкой лужицей к ногам мужчины, которого хочет покорить.
— Жан, Карина, доброго вечера, — меж тем вежливо приветствует нас Марк, улыбаясь одним уголком губ, но глаза злющие. Или я себя в этом убеждаю. Может, ему всё равно?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Мы очень-очень ждали, — улыбается француз, хватая Марка за руку. Тот морщится, не дает мне прекратить зрительный контакт, едва обращает внимание на Жана. Но это зря, Жан — парень упорный. Не выпуская руку Марка из своей, проникновенно смотрит тому в глаза: — Я надеюсь, мы отлично проведем вечер вместе. Вдвоем. Карина может присоединиться.
Глава 18. Разговор по душам
Не успеваю я моргнуть и глазом, как кулак Марка летит в лицо Жана, и тот заваливается в бассейн, так удачно подвернувшийся ему для падения. Замирает всё вокруг. Громкий вздох проносится по толпе собравшихся, объединяя их в единое целое.
Люди пялятся на нас так, будто никогда в жизни не видели мужской драки, а лично я удостаиваюсь прицельного внимания. Ну конечно, из-за кого еще могут подраться два красивых мужика?
Марк стоит на месте и потирает костяшки пальцев, разжимая их и сжимая. Видимо, от удара болит рука. На лице ходят желваки, челюсти стиснуты, глаза сверкают злобой. Никогда не видела его таким.
От ощущения, что он защитил мою честь, на душе становится приятно, а щеки пунцовеют, но я боюсь встретиться с ним взглядом, чтобы не увидеть там осуждения.
Любвеобильный француз, воюющий не на том поле, с трудом, но выбирается из фонтана, взгляд полон растерянности, поправляет испорченный пиджак, трясет мокрыми волосами, пытаясь прийти в себя.
Неужели он в самом деле давно нацелился на Марка и посредством меня пытался добиться его благосклонности? Только зачем ему я? Как он там сказал? Хочет, чтобы мы проводили время втроем? А мне что, роль зрителя была уготована? Судя по тому, как он пялился на Марка, я бы только мешала. Ох, девчонки, еще один красивый экземпляр потерян для общества.
Жан бросает на меня оскорбленный взгляд побитого щеночка, когда рьяно подбежавший администратор сего заведения начинает о нем заботиться и уводит куда-то.
Нет, я не чувствую себя обиженной из-за того, что финт с вызыванием ревности не вышел, я чувствую, что в очередной раз сглупила и мне придется держать ответ перед Фишером.
Когда француза уводят, он словно успокаивается и перехватывает бокал шампанского с подноса проходящего мимо официанта, но не собирается пить его долго, выпивает залпом, а потом с шумом ставит на край бассейна.
Его взор не сулит мне ничего хорошего, он смотрит так, словно хочет раскатать меня асфальтоукладчиком, до этого прокрутив в бетономешалке. Сглатываю страх и стискиваю крохотную сумочку, висящую на цепочке, по коже проносятся вихри мурашек…
— Пошли, — он просто берет меня за руку и без лишних церемоний уволакивает с этого праздника жизни.
Говор толпы стихает, когда мы выходим на набережную реки. Золотистые огни танцуют на глади темной воды, вечерняя прохлада опускается на плечи, и я ежусь от холода, а Марк тут же снимает пиджак и накидывает его на меня. Тонкий приятный аромат его парфюма проникает в легкие, вызывая головокружение, я медленно тяну его носом и наслаждаюсь, стягивая полы пиджака на груди.
— Я испортила вечер, — разрываю пелену напряженной тишины, смотря Марку прямо в глаза. В них отражаются огни, не дают мне разглядеть выражение. Придется толковать его слова без подсказки. А я очень хочу, чтобы мы наконец были откровенными.
— Ты так показываешь мне свою любовь? — усмехается Марк, складывая руки на груди и оценивающе оглядывая меня с ног до головы. Скользящий медленный взгляд вызывает противоречивые чувства.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Я слишком остро реагирую, ловлю каждую реакцию Марка.
— Ты уже в курсе, что я творю глупости рядом с тобой, — отвечаю честно, потому что устала юлить, а Марк говорит с паузами, словно дает себе время обдумать каждое слово.
— Нам нужно решить, что с этим делать. Ты ведь не успокоишься, правда, пока не добьешься своего? Ты хочешь моего безраздельного внимания, Карина, — бьет наповал своим прямым вопросом, а «р» в моем имени звучит немного раскатисто, лаская слух. Голос Марка смягчается, и я начинаю плыть, как будто мои мозги — карамель, которую положили в духовку.
