не нужно будет туда наносить удар. — пояснила Агния. — Пётр поставит в центр первой линии пятый, шестой и восьмой полки королевской пехоты. Они плохо обучены и состоят из отребья, набранного в трущобах Рансбура. Долго натиска виргийцев не выдержат и отступят вон к той кромке, где расположатся дружины и кавалерия. — она показала изящным пальчиком линию между озером и густым дубровником, сменяющимся дальше хвойным лесом. — Побежать этому быдлу не дадут, так что там они встанут в новый строй, а северяне как раз окажутся на поле. Давай теперь думать. Тебе нужно подгадать с метеоритным дождём так, чтобы времени на развитие успеха у генерала Шарского не осталось.
А ведь задача не из лёгких. Сколько я смогу удерживать сложнейшее плетение, не активируя? Молнию, к примеру, минут десять, это я пробовал. С метеоритами же, как говорится, не попробуешь, не узнаешь. Я и точное время создания заклинания сказать не могу.
Ну, что, Степан Николаевич, понадеемся на авось, а там куда кривая вывезет? Нет, и правда, лучше мы подумаем, время терпит, не стану полагаться на случай.
— Давай ещё постоим. — предлагаю. — Уж сильно тут обзор хороший, и места красивые.
Агния хмыкнула, но возражать не стала. Пока дышу полной грудью, любуясь горизонтом, сестрица нахмурила свой царственный лоб, уставившись на мои сапоги. Только что заметила? Вот то-то. Это тебе не иронизировать над простодушным братиком.
Да, двигаю прогресс пока осторожно и лишь вблизи себя, тем не менее, процесс пошёл. Прогресс-процесс, опять рифма. Смешно, ха-ха. А что смешного-то в том, что по моему хотению, по моему велению наконец-то мне сточали сапоги на разные ноги — правую и левую — рассчитанные?
— Что это у тебя за обувь? — до маркизы всё же дошла некоторая несуразность на моих ногах, ну, понятно, несуразность с её точки зрения. — Ты где такое взял?
Вот так, прогнала от брата весь налёт романтического настроения, возникшего от любования красотами водной глади и лесного багрянца, перемежающегося с хвойной зеленью. Эх, спустила с небес на землю к вещам прозаическим.
— Не украл. — отвечаю. — Попросил нашего старого брата Юрия мне такие пошить. Он хоть и видит плохо, зато соображает хорошо, и рабы у него в обувной мастерской умелые. Я же раньше в тряпичной обувке ходил, ну, пока вы меня во дворец не взяли. — люблю иногда обеих сестриц смущать напоминанием о том, что их сродный и двоюродный брат, пока они в роскоши нежились, по подворотням шлялся. Вот и сейчас Агния смутилась. — На кожаную обувку денег не было, а в деревянных дядька бы не позволил. Всё-таки кое-какие денежки у нас водились. А ткань постоянно в районе большого пальца рвалась. — тут не вру, у Степа действительно с этим беда была, Ригер замучился латать. — Вот я тогда и придумал такую штуку. Хочешь, велю тебе такие же пошить? Только кожу дай хорошую, у нас на складе вся закончилась, даже плохую на пращи пустили.
Полковник хмыкнула и отказалась. И пусть. Как говорится, хозяин — барин. Наше дело предложить. Уверен, рано или поздно попросишь, или сама распорядишься своему обувщику. Здравый смысл всегда себе дорогу пробьёт. Карл уже такие же раздельные сапоги заказал. Вроде и мой преднастоятель баронет Михаил присматривается.
Короче говоря, повезло Паргее со мной. Излишне не заношусь в самомнении, и без меня бы такого красавчика додумались до простых вещей, однако, я во многом ускорю процессы в этом мире.
Носимо-возимые часы-то уже не за горами. Прибегал ко мне вчера возбуждённый брат Георг с их первыми чертежами, тыкал в рисунки толстым пальцем, сумбурно объяснял, что там и зачем.
Если честно, ни черта я не понял, но его похвалил, правда, напомнил, что он вообще-то у нас в обители управляющий, и свои основные дела забрасывать не должен. А ещё брат Георг одарённый, и обязанностей в срочном порядке делать амулеты защиты от стрел с него никто не снимал.
— Насмотрелся? — спрашивает красавица маркиза.
С тобой насмотришься, как же. Не даёшь ни насладиться прекрасным вечерком с высоты птичьего полёта, ни поразмышлять над вопросами бытия.
Ладно, чего я тут выделываюсь? Спасибо тебе, Создатель, за всё, и за такую сестру в том числе, за сестёр. Маяковский не знал, кто более матери-истории ценен, Ленин или партия, а я не определюсь, кто мне дороже, Агния или Юлиана. Хотя, нет, наверное всё-таки кузина. С ней я почти ни в чём не притворяюсь. Скрывать, разумеется, многое скрываю, но врать даже нужды почти не возникает.
Спускаться по средневековым лестницам тяжелее, чем подниматься, того и гляди полетишь вниз кувырком и кости переломаешь. А если ещё башкой стукнешься? Не хочу быть как тот Олаф сегодня. Обязательно изготовлю себе амулет восстанавливающий сознание. Да, обязательно. Когда время будет, то, как только, так сразу.
Что-то я про сестру подумал, про Агнию. Ах, да. Размышления всё не дают покоя, те, что по поводу последствий моих предстоящих военных подвигов.
Надо заранее соломки подстелить и написать что-нибудь умное кому-либо — мачехе, дяде Рональду, императору, наместнику Создателя, чёрту лысому, да хоть в ООН, нет, последнее отменяется, не существуют здесь ни ООН, ни нечто подобное, лучше сразу в спортлото обратиться — что не желает аббат Степ рода Неллеров участвовать в светской жизни.
Никакой принцессы мне даже с приданым в виде трона или без приданого не надо. Только-только жизнь молодая начала устраиваться. Агния меня растревожила, душу мою мятежную, вот пусть сама и начинает думать, как нам всем из ситуации потом выпутываться. И на всякий случай, пусть просветит насчёт прав и обязанностей этих самых быков-производителей, именуемых консортами. Мало ли что.
Спокойно уйти в шатёр не получилось. Местный приор, ну, поп по-нашему, даже не старый, а дряхлый седой мужичок, пристал ко мне как банный лист к заднице. Просил спасти церковную утварь от разграбления виргийцами и посодействовать её загрузке в один из обозных фургонов.
Да, я помню, что вера в Создателя никак не мешает грабить церковное имущество. У маркизы целых пять тяжёлых, вместительных повозок имеются под её шатёр, вещи, слуг и прочее, а той приоровской утвари всего-то ничего, в паре-тройке
