с предательницей. Она и Лейла по приказу маркизы явились с мыльными принадлежностями и отрезами ткани помочь мне принять ванну. Кажется, я перестал этих близняшек путать. Точно, перестал, Гейла более весёлая, и у неё веснушки чуть ярче.
Одна из них — сам выберу — остаётся мне прислуживать на всё время моего пребывания при войске. Предпочёл Гейлу.
На следующий день лагерь пришёл в движение. Сразу после обеда полки начали выдвигаться к месту сражения. Теперь, сколько бы ни продлилось ожидание атаки виргийцев, войско большей своей частью будет располагаться в боевых порядках.
За завтраком наш будущий зять рассказал о вчерашнем совещании у генерала. Там принято решение отвести передовые отряды с рубежа. Треть из них сдвинется на восток усиливать прикрытие левого фланга — правый защищён озером — а большинство подразделений присоединятся к основному войску.
О планируемом применении местного, магического аналога ядерного оружия в моём лице из всего командования армии знали только баронет Пётр Лейнский и маркиза Агния Неллерская. Как по мне, будущему зятю можно было бы и приоткрыть завесу тайны, тем более, что он не морщась и действительно заинтересовано, спросил, как идут дела у его невесты.
Ответы выслушал внимательно, а её грамотными решениями и эффективными целительскими практиками был явно доволен. Ну, как говорится, процесс пошёл, верю, будет у моей Юлианы хорошая семья.
Я намекал сестре взглядами, намекал, дескать, давай же, расскажи о предстоящем неприятном для виргийцев сюрпризе, видишь ведь, как тревожится наш будущий родственник, не совсем понимающий, вернее, совсем не понимающий планы генерала, приказавшего поставить самые неподготовленные полки в центр боевого построения.
Нет, для Агнии мои молчаливые призывы оказались как об стенку горох. Проигнорировала. Что ж, ей виднее.
Обедали мы тоже втроём, только на этот раз компанию Неллерам составил генерал Лейнский, и стол был накрыт в его шатре. Прислуживал нам молчаливый слуга — без языка, давным-давно отрезанного палачом за хулу в адрес короля, много не поболтаешь. Баронет нам об этом рассказал, чтобы мы не опасались обо всём говорить открыто.
— Говоришь, тебе на плетение потребуется пять часов? — уточнил шестидесятилетний, но крепкий, будто бы ему всего сорок, баронет. — Тогда усилю это быдло ещё тремя ротами арбалетчиков и полутысячей реймсских копейщиков, иначе, боюсь, наш сброд напора виргийцев не выдержит. Граф наверняка поставит на главное направление гвардию и латную конницу, Шарский своим привычкам не изменяет.
— Сколько уже раз ты его бил, Пётр? — усмехнулась Агния, отложив персик, так и не надкусив. — Три раза? Нет, четыре. Он мог и набраться ума. Не устроил бы какой-нибудь подвох.
— Я готов к любому развитию событий. — главнокомандующий был серьёзен. — Но основная надежда на его преподобие. — взгляд в мою сторону.
По примеру маркизы, сидевший напротив нас генерал тоже почти ничего не ел. Мне одному приходилось отдуваться за троих. Не, всё очень вкусно, но справиться с огромным количеством выставленных блюд я не смогу. Можете на аббата Степа в этом отношении не рассчитывать.
— Пять — это крайний срок. — вношу поправку. Всё никак не привыкну к тому, что здесь час длиннее земного. — Могу управиться за четыре. Насчёт того, сколько я продержу плетение не активируя, точно не скажу, но полчаса гарантирую.
Ага, успеете добежать до канадской границы. К чему это я? Да ни к чему. Вспомнился вот любимый в далёком детстве фильм «Вождь краснокожих». Там, правда, отец мелкого гадёныша обещал пятнадцать минут его удерживать.
От генерала я вышел сонный, переедать бы не следовало, только так уж вышло. Нападает на меня иногда жор, особенно, когда волнуюсь. Принёс с собой в новое тело ту давнюю привычку.
На раскидистом дубе в нескольких десятках ярдов от командирских шатров появились два свежих висельника. Законы военного времени очень тут суровы.
— Схожу-ка я к Андре. — говорю сестрёнке. — Раз ты меня всё равно бросаешь до вечера и уходишь на ваше совещание магов, то проведу время с ним.
— Степ, ты вообще слушаешь, о чём рядом с тобой говорят? — удивилась Агния, остановившись у входа в наше жилище.
— Иногда да. — подтверждаю. — А в чём дело-то? Что я не так опять сказал?
— Виконт Дитонский уже убыл на передовую, он же говорил, когда уходил от нас. Лучше посети ещё раз колокольню, ещё раз осмотрись, изучи местность. Только охрану с собой возьми всю.
— Что мне может угрожать посреди нашего лагеря?
— Ты опять не слушаешь, что тебе говорят? Степ!
— Всё, Агни, я тебя услышал. Буду перемещаться только с эскортом.
Глава 7
Утро стрелецкой казни? Если и так, то, надеюсь, казнь в виде поражения в битве ждёт не нас а виргийцев.
Прогнав согревавшую мне ночью постель Гейлу, наскоро умывшись и одевшись в свой боевой комплект — к чёртовой кольчуге уже привык, но удовольствия она мне доставляет мало — я с Сергием вышел из шатра к ожидавшим меня в десятке ярдов от входа всем моим славным воинам.
Отсутствует только милорд Карл, и, кажется, догадываюсь почему. Выйдет вместе с маркизой. Она не опаздывает, разумеется. Агния — начальство, а оно задерживается.
Командир её эскорта капитан Василий Иткурский её терпеливо ждёт, расхаживая вдоль строя трёх десятков спешенных кавалеристов, стоявших чуть подальше моих гвардейцев.
Завтракать мне сегодня предстоит на церковной колокольне, как тем мушкетёрам Дюма в форте у Ла-Рошели, с вином и закусками. Сестра так определилась вчера, хотя, почему бы нам не поесть в шатре, и зачем такая спешка, не понимаю, виргийцы разворачиваются в боевые порядки только с рассвета.
А это что за процессия? Мы что, переезжаем куда-то? Если так, то мы наступаем или отступаем? Из шатра появляются рабы, несущие стулья с высокими спинками — один, второй, третий, четыре, пять, вышел зайчик погулять.
Куда это они? Идут в сторону поселения? Ха, понял. О пюпитре я подумал, а о том, что нам целый день предстоит провести на колокольне, где холодный каменный пол и никакой
