снова маялся: какие у него для подобных фантазий основания?
Доцент Ивлев, руководитель курсовой, попросил Сергея съездить в лабораторию, отвезти образцы на спектральный анализ. Ивлев для диссертации материал подбирал. Сергею жуть как неохота было выполнять это поручение. Но куда денешься?
В лаборатории он разыскал лаборантку Тамару. Ивлев его к ней и направлял. Ничего, симпатичная. Такие лица, как у нее, холодноватые, неподвижные, Сергею нравились. Она встретила его приветливо. Слишком приветливо. Сергея это смутило. Ладно, если бы сам Ивлев приехал, он завкафедрой, ему все стараются улыбнуться. А Сергей — студент, второкурсник…
О чем-то он с Тамарой тогда говорил, о каких-то пустяках. Пока шел опыт, они сидели вдвоем в комнатке, заставленной приборами, с огромной таблицей Менделеева на стене, и Сергей все подмечал: и то, как Тамара улыбается, чуть неестественно, как актеры на фотографиях в киосках, и как пальцы (безымянный с тоненьким обручальным кольцом) картинно переплетает, и как серым глазам мягкость придает, когда их взгляды встречаются. Вся немного ненастоящая, манекенная.
Она, видно, привыкла нравиться. (Недаром же сухарь Ивлев и тот красивой ее назвал.) Ей нравилось нравиться. Но и Сергей, обычно несмелый с незнакомыми людьми, здесь на удивление свободно, раскованно себя держал, улыбался, причем как-то вкрадчиво, со скрытым значением. Шутил. Смеялся баском. Получалось: говорят они не о том, о чем говорят, слова приобретали второй, дополнительный смысл.
Но когда пришла пора уезжать, ощутил острое и тягостное недовольство собой, почти стыд. И неясную тоску.
И тут она сама этот шаг сделала.
Выяснилось, рулончик готовых диаграмм для Ивлева ему не во что положить — портфеля он с собой не захватил, а нести в руках нельзя: шел снег — испортишь. И Тамара предложила ему легкую полиэтиленовую сумочку.
С этой сумочкой он теперь к ней и ехал.
Он думал, они снова будут в комнате одни, но возле термографа суетился чернявый невысокий парень. Из-под белого халата выглядывали клетчатые расклешенные брюки.
Сергей нерешительно остановился в дверях. Он не был готов к разговору при постороннем.
Тамара что-то писала за столом, заметила Сергея, положила ручку. Он сделал шаг вперед.
— Мераб, отвлекись, — позвала Тамара. — Познакомься с будущим химиком.
Они кивнули друг другу. Сергею показалось, Мераб сдерживал улыбку, но разглядеть он не успел — слишком быстро тот отвернулся.
— Спасибо большое, — сказал Сергей и протянул сумочку Тамаре.
Тут Мераб, ни слова не сказав, вышел. Упускать момент нельзя было. Торопясь, скороговоркой Сергей выпалил заготовленный текст. Да, в кино. Вечером.
Тамара смотрела растерянно:
— Спасибо, но я сегодня опыт ставлю.
— А, — закивал Сергей. — Жаль. Ну, нет так нет.
Он совершенно смешался, наверняка покраснел, мямлил что-то, задерганно оглядывался на дверь.
— А что за опыт? — наконец выкарабкался.
— Да так…
— Расскажите.
— Не надо меня на «вы» называть, ладно? А то я сразу такой старушкой себя чувствую.
— Расскажи, — поправился Сергей.
— Пойдем в коридор, покурим.
Они сели на старые, с истертой обивкой стулья, которые рядком тянулись вдоль стены. Тамара достала сигареты.
— Я не хочу, спасибо, — сказал Сергей. Излишне поспешно сказал и снова, наверно, покраснел, поняв: она догадалась, что он не курит.
Она рассказывала, он ее не слушал, а все мучился собственной неловкостью.
— Ну вот, я же говорила, что скучно. Ты совсем о другом думаешь.
Он очнулся.
— Нет, нет, что ты…
— Я же вижу. — Она встала, потушила сигарету о пустую спичечную коробку, в которую стряхивала пепел. — Ладно, ты, наверно, пойдешь?
— Мне здесь очень интересно, — сказал он.
Уже и Мераб ушел и в соседних лабораториях погасили свет, а они все сидели, ждали. Опыт ужасно долго тянулся.
— Ты иди, а то поздно, — качала головой она.
— Надо к будущей работе привыкать, — отвечал он.
Она доверила ему следить за прибором, пока в магазин выбегала. Собственно, ничего сложного в этом наблюдении: если загорится красная лампочка, повернуть рычажок, выключить, если продолжает гореть зеленая, ничего не трогать, все в порядке.
Вернулась с мороза раскрасневшаяся, веселая.
— Ну, ты у меня теперь заправский ассистент.
Ему такой нелепой теперь казалась эта фантазия с сумочкой. Чего он себе навоображал? Какие-то тайные, замаскированные намеки, тонкую игру. А она обыкновенная девчонка. Именно девчонка, хоть и старше его. О работе, о доме думает.
Когда они вышли, прохожих на улице не было. Поскрипывал снег под ногами. В морозном мареве вокруг фонаря мерцал шар света, похожий на пушистую головку одуванчика.
— Ну, привет, — сказала она. — Спасибо за моральную поддержку.
— А может, я тебя провожу? — снова задохнувшись, предложил он.
Она неуверенно пожала плечами.
— Далеко ты живешь? — спросил он.
— Нет, пешком минут двадцать.
Так удачно все складывалось.
Домой он вернулся поздно, родители уже спали. В кухне, на столе, покрытом старой, в зеленую клеточку клеенкой, стояло блюдце с двумя бутербродами и стакан компота. Мама позаботилась. А рядом лежала записка: «Звонила Мила». Сергей вспомнил: он обещал обязательно ей позвонить.
Они ехали к ее подруге.
И так это было странно, поразительно: они вдвоем куда-то ехали.
Утром Сергей позвонил Тамаре из института, побежал после первой же лекции.
Она очень неприветливо говорила:
— Перезвони позже. Меня начальник вызывает.
Она, наверно, думала, так это просто — перезвонить. А у автомата в перерывах между лекциями всегда длиннющий хвост студентов. Все же в следующий перерыв Сергей снова попробовал.
Но опять она нетерпеливо, отрывисто отвечала.
— Мне надо с тобой увидеться, — сказал он. Сказал твердо, потому что придумал: ему необходимо проконсультироваться по курсовой. Небогатое воображение — сумочка, курсовая, но правдоподобно.
— Когда? — спросила она.
— Может, сегодня? Я бы к тебе заглянул.
— Нет. Я занята.
Он обиделся. Будто и в самом деле нуждался в помощи, а она отказала.
— Ну, тогда привет, — сказал он.
На лекцию не пошел. Сидел в буфете и переживал в неподходящей обстановке, под звон посуды и мелочи.
Лекция кончилась, народу в буфете прибавилось. Заглянула встревоженная Милочка. Она была близорукой, но очки не носила, стеснялась. Стояла у двери и щурилась. Он сидел тихо, надеялся, не заметит. Нет, подошла.
— Ты куда пропал?
На лекциях он по-прежнему с ней сидел, улыбался, когда она шутила, но внутренне стал отчужденно холоден. Эта перемена в себе его неприятно томила, он старался, чтоб внешне она никак не проявилась. Постоянный самоконтроль, однако, еще сильнее злил.
— А на следующую лекцию пойдешь? — спросила Милочка.
До разговора с Тамарой он собирался идти, но вдруг понял: сейчас ему себя не заставить. Слушать лектора, да еще сбоку Милочкину болтовню — нет, невмоготу.
— Ведь лекция нужная. — Милочка наклонила голову, по-птичьи его разглядывая. — Какой ты у нас упрямый! Ты у нас по гороскопу бык. Кстати, мне подружка
