— поправляет бесстрастно. — Из купальни ты всегда выходила в полотенце. И я тактично удалялся, давая тебе переодеться.
— Тактично?! — вспыхиваю я. — Тактично было бы обернуться и признаться в том, кто ты есть. Я даже не знаю, как тебя зовут!
— Гильермо, — перебивает он. — Я не мог. Видишь ли, дроу не всех пускают в своё королевство. Тем более тех, кто ищет новоявленную Верховную. Мне пришлось с боем пробиваться через границы, а после окольными путями добираться до столицы. Одно из тёмных заклятий пробило мои щиты и отправило в отключку. Ипостась перехватила всё в свои лапы, и волк дошёл до леса недалеко от храма. Ты исцелила меня, но мне нужно было время восстановиться. Несколько дней потратил и решил пока приглядывать за тобой через ипостась. Если бы дроу нашли меня, депортировали бы обратно. Король лично отдал бы приказ по мою душу.
— А что ты сделал лично королю? — пыл как-то быстро поутих.
— Я глава сыскного отдела Тайной канцелярии Его Величества. Этого уже достаточно. Дадария и Дортмунд хоть и подписали мирный договор, он весьма шаток. Люди не доверяют дроу, как и дроу людям.
— Ясно. Тогда тебе не стоило сегодня оборачиваться на глазах у дроу. Они явно очень близки к короне.
— Очень близки — это ещё мягко сказано. Сегодня ты лечила дядю короля. И я обернулся из-за тебя. Ты бездумно тратила свою силу и чуть не выгорела. Отдавать всю себя очень глупо. Нужно уметь остановиться.
— Согласна, — киваю с улыбкой. — Когда ты предложил растянуть лечение, я подумала: «И почему раньше так не делала?». В моём мире ведь от болезней лечатся по несколько дней, а то и недель.
— В твоём мире? — хмурится Гильермо.
— В Дадарии, — ляпаю я, мысленно стукнув себя по темечку. Ну что за язык-помело? Когда надо, не могу заткнуться.
— Ладно, можешь не говорить, — сухо отвечает мужчина. — Лучше скажи, почему ты не связываешься с герцогиней Стембург и не едешь домой? Неужели остроухие лучше своих сородичей?
— Я просила настоятельницу отправить письмо по артефакту связи. Она вроде как нашла знакомого, кто сможет связаться. Только ответное письмо не получила. И решила, что Натали не отвечает, потому что обиделась или ей некогда. Она же замуж выходит.
Оборотень с минуту пытливо разглядывает меня. Челюсть до желваков сжимает. Выглядит очень агрессивно. Как тогда, на лесном тракте. Тянется к нагрудному карману и вынимает артефакт связи с чистыми листочками и карандашом.
— Стала бы Натали отправлять меня, если бы обиделась? — одним вопросом заставляет задуматься.
— Но почему тогда…
— Возможно, никто не отправлял никакие письма, — пожимает плечами.
— Но почему? — опять спрашиваю, вертя карандаш и не зная, с чего начать письмо.
— Чтобы ты точно осталась в Дортмунде, — хмыкает Гильермо и отворачивается к окну.
Остаток пути до храма я размышляю над словами оборотня и пишу краткое письмо подруге. Извиняюсь за то, что так внезапно исчезла. Объясняюсь. Передаю привет её мужьям. Надеюсь, что скоро мы обязательно встретимся.
Таша отвечает почти сразу. И в каждом слове столько искренней радости, теплоты. Мне аж плакать хочется. Я такая дура, так легко поверила собственным сомнениям, убедила себя, что не нужна ей.
Подруга обещает приехать сразу же после Священного праздника. И на этой приятной ноте мы прощаемся. Возвращаю артефакт молчаливому попутчику. На душе так тепло и светло. Даже усталость не чувствую.
Как только мы добираемся до подземной части храма, Гильермо покрывается дымкой и выпрыгивает из кареты волком. Трусит вперёд меня и поднимается наверх.
— Теперь, зная, что ты не просто волк, я не могу ночевать с тобой в одной комнате, — замечаю, остановившись у спальни.
Зверь фыркает и, просочившись в помещение, запрыгивает на кровать.
— Нет, нет и ещё раз нет! Иди ищи себе где хочешь спальню.
Волк никуда не уходит. Полностью игнорирует меня, ещё и глаза закрывает. Я слишком устала, чтобы воевать с пушистым засранцем. Схватив чистые вещи, прячусь в ванной. Быстро освежаюсь и переодеваюсь. И выхожу обратно. Отпихиваю оборотня к самому краю, укрываюсь по самые уши одеялом и впервые за долгое время отключаюсь моментально.
Просыпаюсь с рассветом. Долго смотрю на спящего у ног хищника. Не знаю, почему я так доверяю Гильермо. Почему поверила его словам? Хотя к волку за эту неделю очень привыкла. И с ним было не страшно. Если бы он нёс опасность, наверное, почувствовала бы.
Осторожно отобрав ноги из мягкого плена, убегаю умываться. К моему приходу волк тоже просыпается. Потягивается на лапах, зевает во всю свою клыкастую пасть и сверкает янтарём глаз.
— Доброе утро, Гильермо. В стенах храма, может быть, вы будете ходить в двуногом обличии? — спрашиваю сухо.
Мотает мохнатой мордой и семенит к двери. Закатив глаза, выхожу в коридоры и иду в сторону трапезной. А он по своим волчьим делам. Или куда там ходят оборотни, когда не охраняют всяких пришлых женщин?
— Верховная, — спешно бежит ко мне одна из послушниц. — У нас ночью трое прибыли. Они очень ждут вас. Слышали, как вы исцелили старика после укуса шаршары.
— Пусть ещё немного подождут. Ей нужно поесть, — чеканит Гильермо, превратившись в человека. Только что же мотал мордой волчьей и сворачивал в другую сторону.
Девушка испуганно шарахается, глазища округляет и, быстро-быстро кивнув, убегает.
— Обязательно так пугать людей? — бурчу беззлобно.
— Ты должна учиться выстраивать границы и защищать свои интересы, — мрачно замечает он, отставая ровно на шаг позади, и, заложив руки за спину, сопровождает меня.
До самой трапезной мы больше не говорим друг с другом. Захожу в многолюдное помещение. Быстро оглядываюсь, посчитав, что он ушёл. Но нет. Гильермо всё там же, на шаг позади.
— И что? Больше притворяться волком не будешь? — спрашиваю, огибая столы и кивком здороваясь с сидящими.
— Я волк, Таня, и никогда не притворялся, — зловеще отвечает мужчина.
— Здравствуй, Татьяна, — привлекает к себе настоятельница. — Гильермо, рада вас видеть в человеческой ипостаси.
— Доброе утро, Ариэнна, — улыбается ищейка.
— Вы могли бы выделить ему новую спальню, — бурчу, располагаясь рядом с женщиной.
— Не стоит напрягать настоятельницу. Меня вполне устраивают твои покои, — отбивает мужчина.
— Я посмотрю, что можно сделать, — отвечает Ариэнна, бросая многозначительный взгляд на оборотня. И
