Надо срочно запомнить эти ощущения и рассказать Самаэлю. Вот сейчас я чувствую этот его свет.
Во дворе возле старого фонтана с лилиями стоит дроу. Чуть притормаживаю и разочарованно прикусываю губу. Медленно иду к нему, так как других гостей или хоть кого-то тут нет.
Он всё также одет в чёрные кожаные доспехи. Тень от арки падает ему на лицо, скрывая глаза, но я чувствую, как он смотрит на меня. Внимательно. Долго.
— Добрый вечер, — здороваюсь первая, остановившись в паре шагов. — Вы снова здесь…
— А вы всё ещё здесь, — подмечает он, разворачиваясь и улыбаясь уголками губ, хотя глаза остаются серьёзными, цепкими и даже холодными. — Мы так и не были представлены, Верховная.
— Таня, — простодушно перебиваю, сцепив пальцы в замок.
— Дарк, — отвечает он. Интересно, а где остальная часть с приставкой «эль»? Возможно, не у всех она есть, но те дроу, с кем я уже знакома, имеют её.
О чём я думаю? Дура!
— Очень приятно, — бормочу, понимая, что молчание затягивается.
Мужчина жестом предлагает прогуляться, и мы молча идём по каменным дорожкам между аллей. Тишину нарушает только пение птиц и журчание воды. Мирно. Почти по-домашнему.
— Какая она? — внезапно спрашивает дроу, и голос его становится на полтона тише. Недоумённо выгибаю бровь, требуя больше информации для ясности. Дарк тихо усмехается. — Я вчера видел, как вы вышли из света. Это было необычно. И красиво. Вы говорили с богиней. Какая она?
— Её статуи правдоподобны, выглядит так же. Только тёплая, живая и… — задумавшись, останавливаюсь возле ажурной скамьи из чёрного металла, — настоящая, что ли.
— А какая вы? — вдруг спрашивает он.
— Я? — изумляюсь вопросу. — Уставшая… — выдыхаю единственное, что вертится в голове.
Мужчина тихо так усмехается и жестом предлагает посидеть. Благодарно улыбнувшись, располагаюсь. Дроу очень вежлив и учтив. Он задаёт вопросы, но не давит, требуя честных ответов. Он умеет слушать и этим только вызывает у меня желание говорить.
Мы вновь идём на прогулку, где я рассказываю, как добиралась до Дортмунда. Не знаю, как у дроу получается, хотя, возможно, дело во мне самой. Если бы здесь была Натали, да даже Орэт, я бы выговорилась им. А сейчас здесь я просто нахожу свободные уши и вываливаю все свои злоключения и страхи. Особенно по поводу нового статуса.
— Ну какая из меня Верховная! — всплеснув руками, восклицаю слишком эмоционально. — С чего Богиня вообще решила, что я сгожусь? Почему я?
— Потому что вы не просили власти. Не стремились к ней. Вы просто лечили. Спасали. Помогали, даже когда было страшно, — отвечает совершенно спокойно Дарк, и мне остаётся только замолкнуть, не найдясь с ответом.
Глава 9
Утро в храме начинается с запаха ладана и шороха ног по каменным плитам. Пока другие служащие медитируют и проводят свои ритуалы перед завтраком, я гуляю на природе во дворике. Наслаждаюсь тишиной и прохладой.
Одна из послушниц зовёт в трапезную. И мы завтракаем. Настоятельница вновь отвечает на скопившиеся вопросы. Убеждает, что никто меня представлять всему миру пока не станет. Сначала я должна выбрать дом. Точнее, главный храм. Будто у меня огромный выбор есть.
Кроме Дортмунда больше нигде нет храмов. Хотя семья Натали как раз занимается реконструкцией небольшой часовни где-то на границах столицы. Но там и жить-то негде. Только одно помещение с алтарём и статуей. Если только Орэт попросит побольше денег у короля и забабахает мне резиденцию. Но я уже знакома с людским королём. Он на щедрого и верующего вот совсем не похож.
Также Ариэнна говорит, что попросила своего знакомого отправить письмо Намтариэлю о моём прибытии. Эта новость поднимает настроение. Зная Натали, она приедет навестить меня со дня на день. Или хотя бы напишет ответное письмо.
После завтрака я вновь иду на свою учёбу.
— Доброе утро, Самаэль.
— Здравствуй, Пресветлая. Готова? — сухо здоровается наставник. Киваю. — Садись рядом.
Устраиваюсь напротив дроу в позу лотоса, положив раскрытые ладони на колени. Закрываю глаза и вновь пытаюсь почувствовать свет, что бурлит по моим венам.
— Не получается, — жалуюсь через битых полчаса.
— Не надо себя заставлять. Свет — не воля, он — выбор, — загадочно и менторски отвечает Самаэль. И что, блин, это значит?
Задать вопрос не успеваю. В нашу тишину врывается настоятельница.
— Татьяна, ты мне нужна, — запыхавшись, тараторит всегда степенная женщина.
— Иди, — милостиво кивает наставник.
— Самаэль, вы тоже идите. Вы должны это видеть! — требует женщина.
Дроу удивлённо выгибает бровь, но плавно поднимается. Мы с Ариэнной почти бежим в сторону лекарского крыла, оставив Самаэля медленно плестись. Он вообще очень медленный. Словно черепаха Угвэй из мультика Кунг-фу панда. По внешности не определить, сколько ему лет. Но вот чувствуется в нём что-то древнее. Вселенская мудрость или усталость. И полное отречение от всевозможных эмоций.
Настоятельница останавливается перед дверью палаты. Сжимает мои пальцы. И с тёплой улыбкой распахивает дверь.
В стерильно-белоснежной, вытянутой в длину комнате в ряд стоят койки. На самой дальней лежит мальчик с язвами по всему телу. Я спешно подбегаю к нему и останавливаюсь, разглядывая ужасающие волдыри, из которых сочится гной.
— Что с ним? — спрашиваю, вскинув голову.
— Ты опять его привела, Ариэнна, — голос Самаэля звучит сердито. Открытие: он умеет сердиться. — Я же уже сказал, у мальчика последняя стадия. Вылечить невозможно. Он уже потерял зрение и слух. Я дал его матери настойку из сон-травы, это ему поможет пережить агонию.
— Попробуй, Таня, — мягко просит Ариэнна, перебивая моего наставника. — А ты смотри.
Похрустев суставами шеи, размяв пальцы, вытягиваю ладони над умирающим ребенком. Закрываю глаза, готовясь к боли, что преследует меня всякий раз, как я использую магию. Из меня вырывается яркий свет. Он сильным потоком бьёт в мальчика. Укрывая обездвиженное лихорадкой тело в кокон.
Я чувствую, как болезнь уходит. Чувствую, как дрожат мои руки и вытягиваются вены. Пошатываюсь и теряю силы, но упорно продолжаю держать ладони над ребенком.
Меня подхватывают поперёк туловища. Держат крепко. Дают опору. И безэмоциональный тихий голос наставника проникает в сознание:
— Не думай. Не анализируй. Просто верь и отпусти свои желания.
Боль уходит не вся, но мне уже легче. И дышать легче, будто дроу вынул стекло из лёгких.
— Всё. Хватит! —
