начинают стекаться люди. Не паломники. Больные. Искалеченные. Оставшиеся без надежды. У меня не хватает сил на всех. Приходится жертвовать учёбой. Но оставлять больных не могу.
По ночам долго лежу без сна. Свет отбирает мои собственные силы. Оставляет усталость, головную боль, чувство... опустошённости. Чувствую, я выгорю раньше, чем найду эти мифически якоря, о которых говорил Самаэль.
Но что меня больше расстраивает — это отсутствие весточки от Натали. Если она и получила письмо, то, похоже, просто отмахнулась. Нашлась, жива и ладно.
Сегодняшний день идёт не по сценарию. Утром вместо завтрака меня зовёт к себе настоятельница. В кабинете Ариэнны сидят две женщины-дроу.
— Верховная жрица, — склоняет голову одна из них. — Вас просят явиться ко двору одного из старейших родов Дортмунда. Мы нуждаемся в вашей помощи. Глава рода умирает. Ни один лекарь не может справиться.
Я устала. После трёх приёмов подряд руки дрожат, голова гудит. Но отказать не могу. Особенно если зовут так. Особенно если я чувствую: это важно.
Дорога в подземный мир занимает немного времени. В храме есть лестница, ведущая на нижние этажи, принадлежащие дроу. Туда я уже спускалась и даже видела центральный зал со статуей богини в компании черной фигуры.
А вот за территорию храма не выходила. Поэтому с внутренним трепетом перешагиваю порог комплекса и неосознанно зарываюсь в густой мех волка, который, конечно же, увязался за мной.
Нас сопровождает охрана — молчаливые дроу с красными глазами и плащами, словно вырезанными из теней. Помогают занять одну из закрытых карет, запряжённую гигантскими ящерицами. И мы едем по широкой каменной мостовой куда-то вниз.
Всю недолгую дорогу я рассматриваю город, высунувшись чуть ли не на полтела из окошка кареты. Здесь светло за счёт магических светильников. Они мерцают над головой, словно звёзды. Все строения одноэтажные. Редко двухэтажные. Мрачные, тёмные. Ни одной пёстрой вывески. И ни одного человека. Кроме меня.
Мы добираемся до резиденции, что закрыта под куполом. Там вот зелено. Деревья, кустарники, трава и даже цветы. Птицы пёстренькие, клюют внутренности некоего животного. Прямо райский уголок.
Мы огибаем вытянутый вширь и стоящий полукругом центральный дворец и доезжаем до второго, тоже вытянутого, но чуть меньше здания.
Зайдя в просторный холл, теперь мы спускаемся ещё ниже на пару этажей. Коридоры всё темнее, воздух плотнее, пахнет камнем, железом и чем-то древним.
Тьма окутывает пространство, каждый уголок этого мрачного дома. Но мне не страшно. Идущий рядом волк придаёт уверенности. И внутри тихо бьётся сила.
Меня ведут в зал, отделанный черным мрамором. На резной кушетке лежит мужчина лет пятидесяти по человеческим меркам. Тело тонкое, как высушенный пергамент. Глаза затуманены.
— Добро пожаловать, Пресветлая, — поднимается с соседнего кресла эффектная женщина. — Я герцогиня Нар’Иэл.
— Здравствуйте. Зовите меня просто Таня, — отвечаю, сжимая шерсть на загривке своего хищника. Просто эта герцогиня неприязненно смотрит на него. Чувствую, собирается выгнать, но я не даю, быстро вставив: — Он со мной.
— Как скажете, — поджимает губы дроу и отступает. — Мой муж был проклят в былой войне. Почти пять лет мы боремся с проклятьем, но всё безуспешно. Всё перепробовали, обращались к именитым лекарям. Одна надежда на вас…
Кивнув, опускаюсь на краешек кушетки. За эту неделю Самаэль научил меня не тратить бездумно силу. Сначала оценить степень болезни. Прикрываю глаза, обращаясь к внутреннему свету. Чувствую — не просто болезнь. Старое вязкое зло, проникшее в кровь. Тьма тяжестью давит на грудную клетку, забирая силы.
С таким ещё не приходилось работать. Проклятья снимать не умею. И наставники о них не говорили. Но попробовать стоит. Закрываю глаза и сжимаю его сухую костлявую руку.
Свет идёт не сразу. Будто нехотя. Выкручивает мои кости, обжигает мышцы. Отрешившись от всего, вспоминаю приятные моменты последних дней. Как лечила Арена. С какой теплотой мальчик и девочка бросались с благодарностью. Как принимала роды буквально вчера. Держала маленькую курносую девочку, которую назвали Татиана. В честь меня.
Чувствуя моё настроение, магия вспыхивает ярче. Дроу дёргается. Делает глубокий шумный вдох. Я вижу, как из его груди вырывается дым. Настоящий, тёмный, едкий. Он стонет и выгибается.
Голова на части раскалывается. Опять кровь из носа идёт, хотя уже три дня не было кровотечений. Я продолжаю вливать силу. Просто вижу, что не вылечила ещё.
Свет уже не тёплый. Он обжигающий, словно лава. Мой пациент кричит, я прикусываю нижнюю губу, не замечая, как прокусываю до крови и тонкой струйкой заливаю всю шею.
Сил сидеть не остаётся. Соскальзываю с края кушетки, но чьи-то тёплые руки подхватывают. Крепко обнимают со спины, дают опору. Тяжёлые ладони оглаживают мои плечи, предплечья и обхватывают за кисти.
— Не сжигай себя слишком быстро, — шепчет тот, кто удерживает. Голос мужской, приятный, чуть хриплый, но тёплый. — Если за один раз не можешь — отступи.
Я прислушиваюсь к этому голосу и перекрываю поток, сжав кулаки. Быстро оглядываюсь и отшатываюсь, но удерживающие руки никуда не исчезают и не дают упасть.
— Вы вылечили его? — бросается к нам герцогиня.
Перевожу взгляд на лежащего дроу. Он дышит ровно, без хрипов. Проклятье не ушло до конца. Но ослабло. И почему я раньше не пробовала растянуть лечение? Ведь и у нас на Земле антибиотики курсом принимают. А этот… Так лихо придумал.
— Тут нужен курс, — устало бормочу. Сил нет даже на это действие. — Думаю, ещё два сеанса и герцог поправится. Я могу прийти в это же время завтра.
— Конечно, — соглашается дроу и бросается к мужу со счастливым криком: — Ты пришёл в себя!
Всё семейство этого особняка забывает про меня. Окружает больного, что очнулся от моей светотерапии. Я же, всё-таки вырвавшись из чужих рук, отхожу подальше. Мужчина следует за мной, явно готовясь к истерике и моему побегу.
— Я не колдунья! И в Дадарию не вернусь! — шепчу, когда мы выходим из комнаты в коридор.
— Я знаю, Пресветлая. А вот с последним заявлением ты повремени, — хмыкает ищейка, и серые глаза на миг сверкают янтарём. Как у жившего всю эту неделю волка.
— Ты!!
— Не бойся, Таня. Меня наняла твоя сестра. Она очень волновалась за тебя.
Глава 12
— Почему? — выпаливаю, как только нас с ищейкой отрезает от общества дверца кареты. — Почему ты сразу не открылся? Ты жил в моей комнате!... Богиня! Ты видел меня голой!
— Полуголой,
