единого движения. Но я чувствовала, как в кольце мужских рук бьётся, пульсирует наше общее желание. Как оно накрывает нас с головой, утаскивает в глубину, из которой нет возврата.
Воздух вокруг мог бы воспламениться от жара желание, исходящего от наших тел. Я пропала. Мы пропали. Оба. Выпали из реальности в вожделение.
Артём медленно, словно преодолевая сопротивление, наклонил голову ещё ниже. Нервы зазвенели от напряжения. Я уже готова была закричать: «Да целуй же ты уже скорей!».
И когда мои губы уже саднило от предвкушения поцелуя, волшебство момента раскололи шаги.
Тихие. Неторопливые. Детские. Андрюшкины!
Меня словно ледяной водой окатило!
Я постаралась отскочить от Зуева подальше. Он вскинул голову, осмотрелся.
Тяжело дыша он отодвинул меня от края лестничной площадки. И только тогда, когда я оказалась между ним и стеной, разжал объятия.
От переполнявших меня чувств я едва смогла удержаться на ногах.
Зуев смог справиться с волнением. Он повернулся ко мне уже с совершенно безразличным лицом и произнёс таким равнодушным голосом, что я почувствовала боль потери.
– Будьте осторожней, Валерия. – А потом предостерегающе посмотрел прямо в глаза. – И не заглядывайте туда, куда вас не приглашали. Пойдёмте осматривать второй этаж.
Он развернулся ко мне спиной и пошёл навстречу Вадиму с Андрюшкой, которые стояли на верхней ступеньке. Я поплелась следом.
Без слов
По второму этажу я бродила словно в тумане. Андрюшка бегал из комнаты в комнату. Вадим задавал вопросы про напольное покрытие, несущие конструкции и прочее. Артём отвечал чуть резковато, но со знанием дела.
Время от времени я замечала его внимание. Казалось, что на Вадима и Андрюшку он смотрит обыкновенно. А мне доставались обжигающие взгляды голодного злого хищника. Я даже начала стараться вставать чуть сзади. Но Артём останавливался, пропуская меня вперёд.
Держал на прицеле.
Зуев был в курсе всего. Рассуждал не в общем, а про конкретный дом. Часто объяснял какие-то решения, тем, что случилось во время стройки. Но всё скупо, без подробностей. А потом и вовсе начал поглядывать на часы, явно давая понять, что время закончилось.
Мы с Вадимом, тоже заметившим нетерпение Артёма, переглянулись, но обсуждать его не стали. Раньше сядем за стол, раньше получим ответ, продаст ли он нам дом или посчитает недостойными. Хозяин ускорил показ.
Я думала, что он выставит нас за ворота, но Зуев поступил совершенно иначе. Он попросил поторопиться с ужином! Перегородил вход в детскую, где стояла под целлофаном кровать в форме машинки.
– Комната ребёнка такая же, как спальня. Остальное мы уже посмотрели. Если больше вопросов нет, предлагаю приступить к приготовлению ужина. Напишите список продуктов. Пока мы с вами дойдём до гостевого домика, где есть вполне приличная кухня, их уже доставят. Пишите в мессенджер. Если чего-то не будет, привезут то, что есть, остальное позже.
Он передал мне свой телефон. На секунду наши руки соприкоснулись. Его обжигающе горячая, и моя трясущаяся. Я едва не уронила смартфон на пол. Зуев крепко обхватил мою ладонь своими пальцами, уверенно вложил телефон.
Произнёс предостерегающе.
– Будьте аккуратны, Валерия. – Он снова впился в меня своим обжигающим взглядом. На этот раз он был осуждающим. – Если действовать неосторожно, можно разрушить важное.
Но руку не освободил. Дождался, когда я крепко обхвачу телефон пальцами, и только тогда разжал капкан. Я шумно вдохнула, словно вблизи Зуева и не дышала вовсе. Словно он загонял меня, как гепард, как угольно-чёрная пума.
И я тряслась, как лань, не в силах справиться с волнением. Не в силах противостоять его напору и бешеной энергетике. Поэтому восприняла возможность не общаться с Зуевым во время заказа продуктов, как способ спрятаться. Но и тут не угадала.
Он встал рядом, словно контролируя список ингредиентов. Но я ощущала аромат его аромат с хвойными нотками. Его мощь. Исходящую от него опасность. А когда Зуев прикоснулся ко мне, чтобы избежать столкновения с несущимся Андрюшкой, я чуть не разрыдалась.
Он волновал меня каждым словом, каждым поворотом головы или взмахом прямых, острых как бритвы ресниц. Моя чувствительность обострилась настолько, что я ощущала Зуева без слов. Даже не видя.
Забрав из моих рук телефон, он предложил перейти в домик для гостей. Но теперь мне не надо было на него смотреть или вслушиваться в слова. Я ощущала какую-то неведомую связь. Опасную, будоражащую, неразрывную.
С Вадимом он был обычным. Продолжал разговаривать о доме, задавать вопросы о нашей семье. Всё это ровным голосом. Без намёка на злость или нервозность. Как с любыми другими покупателями недвижимости.
Со мной была другая история. Мы словно танцевали без слов. Он делал шаг ко мне, я отступала. Он проходил вперёд – я следовала за ним. Неотрывно. Шаг в шаг. Словно стараясь выдерживать невидимую дистанцию.
Не слишком приближаться, но и не отдаляться. Чтобы не вызвать его гнева. Не потерять из вида.
Сердце бешено колотилось в груди. Я тряслась, как зайчонок, убегающий от преследования орла. Вошла в какой-то гипнотический резонанс страха и никак не могла из него вырваться.
Наш безмолвный танец напоминал что-то хорошо знакомое. Я силилась понять что именно, но никак не могла. Зуев в сторону – я туда же. Он к лестнице, я за ним. Он останавливался, и я тормозила.
А когда мы начали спускаться по лестнице, он не только остановился на первой ступеньке меня подождать. Шёл чуть впереди, чтобы контролировать спуск. А потом встал спиной к прикрытому полотном снимку девушки с ребёнком. Словно защищая их от меня.
Я прошла мимо. А когда он качнулся следом за мной, ускорила шаг. Это было так синхронно, что я поняла! Наше безмолвное взаимодействие напоминало игру пастушьей овчарки, загоняющей овцу в стойло!
У меня даже лодыжки начали зудеть, словно от укусов, направляющих в нужном направлении! Загорелось лицо от обжигающего дыхания. От волн невидимой, но вполне осязаемой власти, исходящей от Зуева.
И я поняла! Он намеренно меня пугал! Старался подавить волю или заставить сбежать. Может быть и на лестнице специально постарался соблазнить, чтобы выбить из колеи! Чтобы я сама отказалась от дома, от своей мечты стать независимой.
И со многими это получилось? Других он тоже обнимал?
Почему-то именно эта мысль придала мне силы выпрямиться. Почувствовать опору.
Продолжая внутренне дрожать, как желе, я сумела посмотреть Зуеву в глаза. Вложив в этот взгляд всю твёрдость, на которую была способна.
Он заметил. Понял. Растянул губы в улыбке, больше похожей на оскал.
А потом, сложив на груди руки, посмотрел на меня взглядом,
