из Забытых, — шепнула женщина. — Созданные древней магией, чтобы хранить, но не вмешиваться. Его пробудила Тиара. Твоя песня. Он — не человек. Но может стать союзником. Или врагом, если ты отвергнешь его.
— Ну здорово. Ещё один потенциальный кавалер. Или разрушитель, — Лана откинулась назад. — Где моя табличка: «Добро пожаловать, избранные, оставьте надежду и принесите заначку».
Маг подошёл позже, когда остальные уже расходились.
— Ты не испугалась его?
— А что мне? У меня были собеседования с демонами и кастрюлей с разумом. Один хмурый статный тип — это почти романтика.
Он рассмеялся.
— Я передал Советнику. Старик впечатлён. Говорит, твоя речь и действия — как вода в пустыне. Мягко, но несёт за собой перемены.
— Он поэт, да?
— Бывший. Пока не стал тем, кто решает судьбы кланов. Но он всё ещё хочет встретиться с тобой. Официально. Вскоре.
Лана вздохнула:
— Тогда надо мне что-нибудь королевское. Или хотя бы чистую жилетку.
---
Ночью Тиара разбудила её.
— Он всё ещё здесь. Смотрит. Он ищет… что-то. Или кого-то.
— Кто? Забытый?
— Да. Его зовут Элиор. Его имя стерто из истории. Но сила осталась. Он… был тем, кто вложил часть себя в создание Тиары. Не напрямую. Но его магия — в ней.
— Так он её хочет вернуть?
— Он хочет знать, зачем она выбрала тебя.
Лана поднялась, натянула сапоги, вышла из дома. Элиор стоял у костра, как будто охранял.
— Спишь стоя?
Он повернул голову:
— Я не сплю. Я слушаю. Ты поёшь даже во сне. Твоя душа звучит. И это… странно. Прекрасно. И тревожно.
— У меня это от усталости и хронического сарказма.
Он кивнул:
— Возможно. Но ты меняешь этот мир. А таких боятся. Или возносят. Или… уничтожают.
— Попробуют — запою так, что уши свёрнутся.
Элиор впервые улыбнулся. Чуть. Но Лана почувствовала — он начал принимать её. Не как объект, не как носителя Тиары, а как… человека.
— Спой, — тихо сказал он. — Не для магии. Не для силы. Просто… потому что ночь.
И она спела.
Песню тишины. Песню для костра. Песню, которая не исцеляла и не звала. Просто была рядом.
И в этом — была вся она.
Глава 28.
Глава 28
С утра в лагере пахло сдобой, свежим хлебом и катастрофой. Последнее ощущалось не носом, а по косым взглядам и шепоткам:
— Он здесь. Сам Советник.
Лана, пытавшаяся донести кастрюлю каши до костра, замерла.
— Советник? Прямо вот… с титулом и серьёзностью?
Роарк кивнул:
— Тот самый. Старый эльф. Ходит в плаще, как будто всегда дует. И с посохом, который явно больше для стиля, чем для боя.
— Чудесно, — простонала Лана. — Я в пыльной рубашке, с ожогом от кастрюли и капустой в волосах. Именно так королевы и встречают дипломатов.
--- Советник прибыл без фанфар. Его сопровождали два молчаливых мага и один явно невыспавшийся секретарь с блокнотом и судорожным почёсыванием пера.
Он посмотрел на Лану и слегка поклонился:
— Хозяйка.
Она глянула на себя, потом на Брынзу, которая гордо стояла за её спиной.
— Кхм… Добро пожаловать в резиденцию Её Козлиного Величества. Прошу в тень, у нас есть стулья. Не все целые.
Он усмехнулся.
— Я пришёл не как политик. А как свидетель. Когда Тиара оживает, её голос слышен тем, кто когда-то клялся служить её носительнице. Даже если это было в прошлую эпоху.
— У вас хорошая память. А у меня — плохая причёска. Простите, у нас тут стройка, не бал.
— Стройка будущего, — тихо сказал он, проходя между строениями. — Я видел города, возведённые на костях, и деревни, выросшие из надежды. У тебя — второй случай. Редкость.
Лана не знала, что ответить. Поэтому подала ему кружку настоя.
— Это не яд. Но если вкус странный — вините Ванн’Эля. Он экспериментирует с мятой и перцем.
Советник сел у костра. Все вокруг замерли, наблюдая, как он, один из самых древних эльфов, ест кашу из деревянной миски, слушает плоские шутки и, кажется, не хочет уходить.
— Почему ты не требуешь трона? — спросил он вдруг.
Лана пожала плечами:
— Потому что я не хочу, чтобы мне кланялись. Я хочу, чтобы рядом смеялись. Чтобы жили. Чтобы пели не по приказу, а от души. Я не королева. Я просто… та, кого Тиара выбрала.
Он кивнул:
— Именно так она и выбирает. Не тех, кто хочет власти. А тех, кто хочет смысла.
— Смысл у меня вон там, у курятника. Там будут жить студенты-маги и один очень подозрительный петух.
Он рассмеялся. Настояще. С теплом.
— Я хотел проверить. Услышать. Убедиться. И теперь — я на твоей стороне.
— Это официально?
— Более чем. Я вернусь к Совету. Объявлю твоё имя. И мы прекратим искать. Потому что нашли.
--- Когда он ушёл, Лана ещё долго смотрела ему вслед. А потом сказала:
— Ну вот. Теперь я официально неугодноудобная. Принята. С козой.
— А ещё, — прошептала Тиара, — у тебя началась новая глава. Глава признания. Глава судьбы.
— Главное — чтобы в этой главе не было свадеб в ближайшие два дня. Я не готова к белому платью и магической фатe.
Тиара замялась:
— Эээ… может, не торопись с этим «нет».
— Что опять?!
— Просто… кое-кто кое-где кое-кому устроит музыкальное признание. И это не я.
— Я знала! Эльфы! Маги! Коза! ВСЕ В СГОВОРЕ!
Глава 29.
Глава 29
Ночь опустилась на приют, как мягкое одеяло с запахом дыма и ромашки. Лана сидела на деревянной лавке перед костром, обнимая кружку настоя. Время от времени бросала взгляды на небо — как будто ждала, что кто-то выложит там подсказки звёздами.
Брынза устроилась у ног, зевая с выражением «эта ваша политика — унылое зрелище».
— Всё так тихо, — пробормотала Лана. — Аж подозрительно. Никто не строит, не поёт, не кричит. Что, снова кто-то готовит сюрприз?..
И тут вспыхнули фонарики. Множество. Они всплыли, как светлячки, окутывая поляну.
— Лана, — раздался голос. — Подойди к сцене.
Сцены, надо признать, не было. Была перевёрнутая телега, несколько чурок и подозрительно блестящий кристалл над этим великолепием. На «сцене» стоял Ванн’Эль. В руках —
