Флейта. — Алариэль вскочил. — Но не обычная. Это… магия старших звуков. Кто-то играет… через завесу.
Лана вскочила, прижав Тиару.
— Ты чувствуешь?
— О да. Это музыка, которая может… усиливать или стирать. Смотря кто играет.
Из темноты вышел человек. В мантии цвета луны. Волосы — как водопад из ночного серебра. Глаза — светло-серые. И флейта в руках — кристальная, поющая сама собой.
— Приветствую. — Его голос был… как нота. Не мужская. Не женская. Просто… идеальная.
— Ты кто? — выдохнула Лана.
— Я — Ванн’Эль. Скиталец нот. Игрок истинного ритма. Я услышал, что одна певица разбудила Тиару. И я пришёл… сыграть с ней в унисон.
Тиара пискнула:
— Ой-ой.
Алариэль молчал, но по его лицу можно было читать: "Я убью его. Потом оживлю. Потом снова убью, только уже с паузами на ревность".
Лана прищурилась:
— Ну что ж, Ванн’Эль. Устроим дуэт. Но предупреждаю: я пою громко. И не всегда в ритм.
— Идеально, — он улыбнулся. — Я как раз люблю вызовы.
Тиара простонала:
— Всё. Началось.
Глава 20.
Глава 20
Магическое состязание — звучит грозно. Как дуэль титанов, битва богов… Или как конкурс "Кто споёт и не спалит лагерь". Именно под этим девизом Лана вышла к костру, где уже собрался весь местный народ: трое гномов, коза, пятеро людей и один бард, всё ещё в пузыре позора.
— Дорогие мои, — объявила Лана, — сегодня у нас вечер культурного шока. На арене: я, ваша рок-певица с лицензией на разрушение, и он — мистер серебристая серьёзность с флейтой.
— Ванн’Эль, — поправил он с улыбкой, от которой даже деревья покраснели.
— Да хоть Тональ’ный. Всё равно проиграешь.
Тиара трещала, как радиоприёмник на грозе:
— Не вздумай петь про лаву. Помни, последний раз ты сожгла два палаточных крюка и три отношения.
— Тише, шапка. У меня план.
— Песня называется «Бей в бубен, но с душой»?
— Почти. «Отвали, я — буря». Погнали.
Лана зажгла. В прямом смысле. Её голос поднялся над площадью, пробежался по нотам, ударил по воздуху — и вызвал лёгкий ураган. Только в зоне штанов одного торговца. Тот теперь стоял в одних носках, хлопая глазами и жизнью.
Потом сыграл Ванн’Эль. Его флейта пела, будто шелест листьев и поцелуй утренней росы. Все притихли. Даже коза.
Даже Роарк, который обычно не молчал дольше чем на вдох, шепнул:
— Это… красиво. Жаль, что хочется его слегка прибить.
Алариэль стоял в стороне, весь в ревнивом безмолвии. Он излучал аристократическое неодобрение, как кот, которого забыли покормить.
Ванн’Эль закончил. Поклонился. И — самое страшное — взглянул на Лану так, как будто она — целый аккорд его судьбы.
— Ты поёшь с огнём, Лана. Я бы хотел… услышать тебя ближе.
— Ты хочешь поцеловать меня или сжечь?
— Возможно — оба варианта.
Тиара завизжала:
— НЕТ! Нам не нужен серебристый романтик с духом флейты! Возьми Алариэля! Он хотя бы не свистит при дыхании!
Алариэль не выдержал. Подошёл. Медленно. Молча.
— Ещё одно слово, — сказал он тихо, но с угрозой бархатной молнии, — и ты сыграешь на своей флейте… зубами.
Ванн’Эль рассмеялся.
— Ну, хоть конкуренция интересная.
Лана закатила глаза.
— Ох, прекрасно. Один с голосом, второй с пламенем. А я тут между — как пирожок на конкурсе магических поваров.
Роарк добавил:
— Не забывай про барда с пузырём. Он тоже хочет любви. Или хотя бы снять хоровое сопровождение.
Пузырь напел: «Герой без сюжета, но с мечтой!»
--- Позднее, когда все разошлись (а бард всё ещё пел фоном), Лана сидела у костра, грея руки. К ней подошёл Алариэль.
— Ты знаешь, он красивый. Он талантливый. Он умеет играть…
— И?
— Я лучше. Просто… без флейты.
Она посмотрела на него, ухмыльнулась и тихо ответила:
— Ты знаешь, я бы предпочла того, кто умеет быть рядом. Даже когда у меня волосы в саже, голос с хрипотцой и вместо баллады — проклятие на пятом куплете.
Он присел ближе. Не сказал ни слова. Просто был. Тёплый, тихий… и без флейты.
— Пожалуй, я пока не готова выбирать.
— Я подожду. Но если он сыграет ещё один пафосный аккорд — я ему эту флейту в ушко.
— Ага. Вот теперь ты звучишь романтично.
Глава 21.
Глава 21
Когда деревенский староста вбежал в лагерь с криком «Спасите! Нас затопит магическое болото!», Лана на секунду подумала, что это шутка. Потом она вспомнила: это же их жизнь. Шутки давно сдохли от переизбытка драмы.
— Простите, что вас затопит? — уточнил Алариэль, вытирая губы от недопрошенного чая.
— Магическое болото! Оно проснулось! И оно… поёт! Оно поёт и затягивает дома! Уже два поглотило, одно — танцует!
Лана встала.
— Ну что ж. Пора и мне запеть.
Тиара пискнула:
— Лишь бы не в соль миноре, пожалуйста. В прошлый раз у тебя так собаку свело.
--- Они прибыли к болоту. И оно действительно пело. Низкий, гулкий ритм поднимался из глубин, как будто кто-то застрял там с барабаном и вечным энтузиазмом.
— Кто разбудил это?! — ахнул Ванн’Эль.
— Я, — гордо признался староста. — Я… спел куплет из «Тынь-тынь моей бабки». Мне сказали, что голос у меня хороший…
Лана закрыла лицо руками:
— Вот поэтому простым смертным не доверяют магию!
— Что делать? — взмолился староста. — Моя изба пляшет жигу!
— Значит, нужна песня подавления, — выдохнул Алариэль. — Мы втроём. В унисон. Ты, Лана, я… и этот с флейтой.
— Этот с флейтой имеет имя, — возмутился Ванн’Эль, — и он не привык быть аккомпанементом.
— А я не привык терпеть флейту, но вот сижу.
— Хватит. — Лана хлопнула в ладоши. — Вы оба — голос. Я — ядро. Кто не споёт — тот потом поёт на деревенских свадьбах до старости.
--- Началась… мелодическая битва.
Ванн’Эль выдал ритм — мягкий, волнистый, словно гладил уши. Алариэль — чистый голос, как лезвие меча сквозь бурю. Лана — роковая волна. Песня силы. Мощная, полная энергии.
Вместе они создали мелодию, которая закрутилась над болотом, ударила по ритму хаоса и начала вытеснять его. Болото дернулось. Зашипело. Попыталось подпеть… но фальшиво.
— Оно теряет тональность!
