можешь".
В небо взлетели искры. Торговые палатки завибрировали. Одна лошадь в панике села. Один гном упал в обморок от чистоты ноты.
И… охотник пошатнулся. Посох взорвался яркой вспышкой. Его откинуло на пару метров — прямо в бочку с селёдкой.
— Прости, селёдка, — прошептала Лана, — ты не заслужила этого.
Толпа взорвалась аплодисментами. Кто-то запустил конфетти (где его только нашли?). Бабка с прилавка крикнула:
— Девка, у тебя голос — как проклятье и кара вместе! Спой ещё!
Алариэль появился рядом, как всегда, из воздуха и сарказма.
— Ты опять взорвала публику?
— Ты видел этого господина с посохом?
— Сейчас он господин с посылкой — к медикам.
— Это была самозащита.
— Это было… завораживающе.
Лана расправила плечи. И только Тиара прошипела:
— Следующий будет сильнее. А этот был только первым.
Лана вздохнула. Повернулась к толпе.
— А теперь, если вы не против… я хочу пирог. Желательно тот, который не загорится от моего взгляда.
Толпа хором: «ПИРОГ!»
И только Роарк пробормотал:
— Мы все погибнем. Но хотя бы сытно.
Глава 16.
Глава 16
Ночь пришла неожиданно. Как и всё в жизни Ланы — с шумом, блеском и лёгким налётом "а вот сейчас будет стрёмно".
Лагерь спал. Ну, почти. Роарк храпел, как вьючная коза, простывшая в марте. Алариэль сидел у костра, перебирая травы. Лана не спала. Тиара зудела.
— У тебя ощущение, что сейчас кто-то вылезет из темноты с трагическим взглядом и криками "Я — пророчество"?
— Нет, — пробормотала Лана, — У меня ощущение, что если ещё раз пошевелишься, я тебя на шею перевяжу.
— Попробуй. Сразу откроется заклинание "Удар судьбы в затылок".
— Замечательно.
И тут — треск ветки.
— Роарк, если ты снова решил сходить "по надобности" и забыл, как ходить, я тебя не вытаскиваю.
Но из темноты вышел не Роарк.
Это была женщина.
Высокая. Тонкая. С лицом, которое будто из камня: бледное, древнее, с глазами, видевшими слишком много песков. На её голове — осколки тиары. Потускневшие, треснутые, но узнаваемые.
— Я пришла… к той, кто носит пение крови.
Лана поднялась. Тиара взвизгнула:
— Опа. Это… Это Эль’Нари! Последняя из стражниц. Считается, что она умерла… семь веков назад.
— Как ты… ну… не умерла?
— Я умерла. Но тиара… не отпускает просто так.
Алариэль поднялся, его лицо напряглось. Роарк проснулся на фразе "умерла" и заорал:
— ЗОМБИ?!
— Я не зомби, мальчик. Я страж. Полутень. Хранительница песни. И пришла предупредить.
— Ну конечно. — Лана выдохнула. — Что там, впереди пропасть, драконы и мужики с кризисом самооценки?
— Почти. Но хуже. Приближается тот, кто может лишить тебя не только Тиары… но и голоса.
Тишина. Даже Тиара затихла.
— Это… возможно?
— Если он найдёт тебя раньше, чем ты найдёшь силу. Ты — носительница, но не королева. Пока нет. А он… тот, кто когда-то был нашим. Маг короны. Предатель.
Алариэль сжал кулаки.
— Имя.
— Саэл’Тар. Тёмный голос. Серебряный язык. Он соблазнил королеву. Украл её голос. И теперь… ищет новую.
Лана прошептала:
— И, как назло, у меня рок-баллада в кармане и план — выжить и быть свободной.
— Тогда учись. Быстро. Песня — оружие. Но и проклятие.
Женщина подняла руку. Из ладони вспыхнул свет. Слова — древние, резкие — прорезали воздух. И на ладони Ланы появилось клеймо — знак певицы крови.
— Что это?
— Теперь ты можешь звать. Звать тех, кто был до тебя. Попросить… но не приказывать. Мы поможем. Иногда.
— И сколько вас… духов певиц?
— Тринадцать. Все с разными характерами. Одна — злющая. Другая — поёт только под флейту. Одна обожает драму. Остальная — я.
— Прекрасно, у меня теперь хор в голове.
— У тебя теперь сила.
Женщина исчезла, как будто растворилась в песке, оставив только лёгкий аромат лаванды и грусти.
Тиара прошептала:
— Мы не одни. Но всё зависит от тебя. Потому что если он тебя найдёт первой… ты забудешь, как петь. И как смеяться.
Лана сжала пальцы.
— Пусть только попробует. Я ему не только ноту разобью. Я ему жизнь по нотам распишу. В аду.
Глава 17.
Глава 17
Роарк ворвался в лагерь с лицом человека, который только что услышал: «Ты отец — и это не ребёнок, а дракон!»
— ЛАНА! Ты не поверишь, кто у ворот деревни! Его зовут Дир’Фал. Он говорит, он бард. Но поёт он, как сова, которую тянут за хвост.
— И?
— Он говорит, что услышал зов Тиары. Он хочет… подыгрывать тебе.
Лана залилась кашлем, а потом хохотом.
— Он хочет что? Подыгрывать? Мне? Он хоть ноты знает?
— Он говорит, что у него в лютне дух его бабушки. Она преподавала пение.
Тиара фыркнула:
— Я чувствую в нём... лёгкую магию. И невероятную наглость.
Алариэль хмуро подошёл:
— А я чувствую, что он пришёл не просто так. Такие… не идут к Тиаре случайно. Давайте-ка я с ним побеседую.
— Без меча. — С магией. — Без огня. — С внушением.
--- Лана вышла к воротам. Дир’Фал был… высок, белозуб, и одет как человек, который крадёт скатерти и шьёт из них модные плащи. Его волосы развевались, как сюжет дешёвого романа.
— О! Прекрасная певица огня и грома! Позвольте мне аккомпанировать вашей душе.
— Позволю. Только если сначала сыграешь мне свою лучшую балладу.
Он расчехлил лютню, вдохнул, и…
Звук напоминал дуэль между лягушкой и сломанным чайником.
Роарк присвистнул. Алариэль схватился за виски. Лана смеялась уже в голос.
— Это была… композиция? — спросила она сквозь слёзы.
— Я зову её "Баллада трёх нервов и одной струны".
— Она ужасна.
— Я знаю. Но она раскрывает душу.
— У кого? У того, кто умирает?
— Я… много работал над этим.
— Хорошо. Ты принят.
— ЧТО?! — хором выдали Алариэль и Тиара.
— Принят, как раздражающий фактор. Он идеально будет отвлекать врагов.
--- Вечером Лана решила попробовать кое-что новое.
— Так. Мне сказали, я могу вызывать духов певиц. Попробуем.
Она села, сосредоточилась… и запела. Не вслух. Внутри. Глубоко.
Ветер затих. Огонь стал ровным. И перед ней — возник силуэт.
Дама в старинной мантии, с голосом, будто каждый день
