успокоить. Твердила, что мужик, который упорно пытался её скомпрометировать — скотина, и счастье, что она не оказалась за ним замужем. Всё-таки у мужа больше шансов превратить в ад жизнь жены, чем испортить судьбу невесты. Её ещё нагонит личное счастье. Точно-точно! Иначе и быть не может. И если какой-нибудь из придворных пожелает посвататься к её горничной, она даст за ней приданое и будет только рада такому исходу.
Потом ещё с полчаса убеждала: сказанное — правда. Точно-точно, будет рада. Нет, не ощутит обиду, что какая-то служанка, простолюдинка посмела покуситься на положение знатной дамы; что за чушь вообще! И сама-то Лара из обычных людей, не элита какая-нибудь. Не аристократка. А что жизнь вознесла её на запредельные высоты, так это чистая случайность, и она это понимает.
Выдохнула, когда, Туана, подуспокоившись наконец-то, побежала умываться, а Лара осталась одна. Откинулась на спинку дивана и, прикрыв глаза, расслабилась. Мда, нелегко… Хотелось ведь, чтоб тем, что живёт с нею под одной крышей, было хорошо, и чтоб отношения с нею были добрыми. А такого расклада придётся добиваться. Она тут, выходит, старшая. И если у подчинённых возникнут какие-то проблемы, именно к ней и придут их решать.
Вот она, оборотная сторона такой большой власти, которая у неё теперь появилась.
«Зато теперь у меня есть кленовый сахар, — утешилась Лара. — И куча места в оранжереях. Интересно, их помидоры можно дорастить до полной зрелости на корню, или придётся дозревать их по нашей, привычной методе — вне куста?»
Эти мысли даже спать ей толком не давали, так что с утра она проснулась даже раньше, чем Туана. Сама залезла в уже помятое платье и рванула в оранжерею, чтоб прикинуть, где следует разместить помидорные кустики, а где — огурцы.
Место она определила на глаз. Опыта у неё было не слишком много, но Лара понимала, что для начала стоит разместить помидорные кусты в больших кадках, чтоб строго контролировать подкормку, а ящики с огурчиками поставить в тени актинидий, где солнца они будут получать в меру, да и с увлажнением не возникнет проблем. Тут же, поблизости, можно будет разместить бочку с водой, чтоб она нагревалась, и саженцы получали тёплый полив — так, глядишь, и плоды получатся слаще. А ещё следовало раздобыть где-нибудь соломы. Нарубить её, рассыпать между ростками — и отлично! Впрочем, подойдут и опилки, уж они-то найдутся в хозяйстве. Или можно будет надрать коры… А ещё потребуются костная мука и зола — калийная подкормка огурчикам, чтоб не горчили…
— Госпожа! — запыхавшаяся Туана вынырнула из-за куста. — Вот вы где! Я даже испугалась!
— Извини, — рассеянно вымолвила Лара. — Что-то я увлеклась. Такой фронт работ… А завтрак готов?
— Конечно! Куда вам его подать? В оранжерее есть подходящее местечко.
Ей потребовались всего несколько минут, чтоб сервировать столик, спрятанный в самом центре розария. Правда, теперь здесь пахло уже не так удушливо — работники сняли часть ставен, и приятный ветерок свободно разгуливал меж прозрачных стен. «Эх, хороша ты, крестьянская жизнь, — с усмешкой подумала Лара, устраиваясь в кресле и наливая в местный чай ложечку кленового сиропа. — Просто заглядение!»
Похоже, Туана рассчитывала, что усердие госпожи на лоне природы как раз завтраком и ограничится. И была совершенно обескуражена, когда, отзавтракав, супруга принца потребовала себе садовнический фартук, после чего принялась распоряжаться: вот сюда кадки, вот сюда таскать землю, здесь её рыхлить, а тут поставьте большую бадью под воду для полива, и ещё одна понадобится для травяного настоя. И где там семена, а где ящичек, в котором можно будет подрастить рассаду?
От запросов принцессы все слегка охренели, но служба есть служба, все тут твёрдо знали: они и пришли сюда для того, чтоб исполнять любые капризы госпожи. Так что всё нужное было готово очень быстро, даже солому для мульчирования крепкий парень с такими широкими плечами, что удивительно, как он в двери проходит, нарубил прям идеально. После чего, убедившись, что пожелания хозяйки закончились, мужики отправились мыть стёкла оранжереи, проверять печи и тепловые трубы. Это уже была инициатива экономки — та, видимо, подумала, что раз госпожа заинтересовалась замковым климатроном, то его следует привести в полный порядок.
Как выяснилось, здесь и в самом деле вдоль одного из фундаментов были продолжены трубы, которые наполнялись тёплой водой, если возникала такая необходимость. Воду грели замковые кухонные печи, их всё равно топили каждый день, так что лишних усилий привести систему отопления в действие не требовало — просто снять две задвижки, да и всё.
Причём продумано было буквально всё, даже то, что в какие-то зимние дни воду нужно разогреть посильнее, а в какие-то — слабее. Всего водных котлов было три. Один вмонтирован между двумя печами, там вода нагревалась сильнее всего, второй — сбоку от большой печи и грелся меньше. А ещё имелся «холодный котёл», где вода не грелась практически совсем. При необходимости, сдвигая задвижки не до конца, воду разных температур можно было смешать, добиваясь нужной.
И эта придумка от души восхитила Лару. Она пылко выразила свой восторг управляющему, и тот, приятно алея и улыбаясь, заверил, что в замке много таких придумок, и жаловаться на недостаток комфорта госпоже не придётся. И о своих растениях она пусть не беспокоится — всё будет расти как надо и так, как пожелает её высочество.
Молодая женщина окончательно приободрилась и с удовольствием занялась делами. Сперва посадила семечки в ящики, потом осмотрела ягодные кусты, посаженные вне оранжереи, заглянула на кухню, где взбила немного майонеза, заказала сварить маленькую свеколку и отложить для себя пару селёдочек пожирнее, когда их привезут в замок.
Она, чувствуя юность и совершенство нового тела, которое ей подарила магия, просто не могла не носиться и усердствовать тут и там, ей казалось, что энергия в ней просто бурлит и толкает в спину. Ни единого суставчика, ни единой косточки или связочки не болело, голова была ясной, глаза видели идеально, а грудь дышала в полную силу. Как же это было прекрасно! Ещё того Лара не вполне осознавала, что, потеряв несколько килограммов, попросту чувствует себя более лёгкой, чем раньше. И едва не порхала по этажам замка.
Впрочем, всё это имело второстепенное значение. В действительности, помолодев, она ощутила красоту мира так, как не чувствовала её даже в молодые годы. Оно и понятно. Тогда преимущество юности она не понимала, потому что другого не знала, теперь же к преимуществам добавился ещё и опыт, накопленные годами жизни знания, даже мудрость. И вот теперь, получив
