Он отодвинулся назад, застегнув ожерелье поверх ее волос.
Рафик мог бы оставить все как есть. Отступить назад и позволить Сере высвободить волосы, но не сдержался. Запустил руки в ее тяжелые черные волосы, которые казались шелком в его руках, приподнял их и заметил, как Сера вздрогнула, когда он коснулся ее шеи тыльной стороной пальцев.
Старуха вручила ему зеркало, и он неохотно взял его.
— Взгляни, — предложил он Сере, положив руку ей на плечо, когда она медленно повернулась. Изумруды сверкали и переливались на ее золотистой коже, подчеркивая красоту ее карих глаз и черных волос.
«Яркий цвет, — подумал Рафик. — Вот что ей нужно, чтобы подчеркнуть ее смуглую красоту».
— Ты красивая, — сказал он, внезапно засомневавшись в уместности своих слов.
Сера ахнула, взглянув в зеркало:
— Какое изящное. Но, прошу вас, вы должны мне позволить оплатить его.
Старуха кивнула и улыбнулась:
— Вы можете отплатить мне улыбкой. Это все, о чем я прошу. Такая красавица не должна грустить. Послушайте Абизу, она разбирается в таких делах. Скоро вы найдете свое счастье. — И в следующее мгновение старуха уже прогоняла их прочь, словно они задерживали других покупателей, хотя никого не было. — А теперь вы, который может стать королем, принимайтесь за свои дела, и благодарю вас, — сказала старуха, кланяясь, будто Рафик только что оказал ей бесценную услугу. — Благодарю за то, что зашли в мой магазин.
— Она щедрая женщина, — обратился Рафик к Сулейману, и тот снисходительно улыбнулся, когда они продолжили путь по тропинке.
— Абиза — мудрая женщина Марраша. Ее глаза не так хорошо видят, и все же она может предвидеть.
— Что именно? — спросила Сера.
— Будущее. — Он пожал плечами. — Но другие считают, что Абиза болтает чепуху. Иногда ее слова сбываются. Пойдемте сюда, нас ждут на фабрике.
«Будущее? — подумал Рафик. — Или чепуха?» Почему старуха сказала, что он тот, который может стать королем! Она имела в виду, что Кариф королем не станет? Странно...
Она назвала Серу его женой. Даже после того, как Рафик поправил ее, старуха настаивала на своем, говоря загадками. Неудивительно, что кое-кто считает, будто она болтает чепуху!
Сера прикоснулась рукой к шее и нащупала прохладные и округлые драгоценные камни. Она по-прежнему дрожала, то ли от слов старухи, то ли от чувственного прикосновения Рафика и его теплого дыхания у ее шеи.
Почему так разыгрались чувства, которые так долго спали? Отчего ее ощущения возрождаются, окрашивая черно-белый мир в яркие цвета?
И почему старуха предположила, что она жена Рафика? Они вместе путешествуют, это правда, и Рафика не так хорошо знают в Кьюзи, как его брата Карифа. Но старуха настаивала на своем даже после того, как Рафик постарался вежливо поправить ее. И что она имела в виду, говоря, будто Сера является компаньонкой Ришаны лишь пока?
Несмотря на теплый день, Сера дрожала, следуя за проводником, пытаясь найти в словах Абизы смысл. Откуда старуха узнала, что она долгое время была несчастна? Неужели это написано у нее на лице? Или она догадалась, увидев ее черное платье? Но как она могла все это разглядеть, если почти слепа?
В любом случае, встреча со старухой потрясла Серу. А ее подарок! Хотя в ожерелье были отшлифованные изумрудные осколки, а не цельные камни, оно было изумительно красивым и мастерски сделанным. Сере никогда не расплатиться за него.
Когда проводник на миг умолк, она коснулась руки Рафика:
— Мы должны что-нибудь сделать, чтобы расплатиться с той женщиной. Обязательно.
Хотя Рафик не произнес ни слова, Сера знала, что он понял ее.
Тропинка стала шире и привела во внутренний двор и к приземистому вытянутому зданию, которое словно исчезало в теле горы позади него. Деревянная дверь была тяжелой и старой. Сулейман встал перед ней, положив руку на замок.
— Добро пожаловать, — сказал он, широко улыбаясь, — в нашу пещеру Аладдина.
Театрально поклонившись, старик открыл дверь.
Сера ахнула, войдя в длинную и удивительно прохладную комнату, где ее встретило обилие цвета: разноцветные драгоценные камни в ситах на высоких полках, еще больше сит выстроены на полу, словно солдатики. Драгоценные камни были повсюду: в образцах вышивок, в цветах. Они искрились, когда на них падал свет. Это был бесконечный водоворот цвета — куда бы Сера ни взглянула, она не уставала восхищаться.
В углу просторной комнаты находилась своеобразная витрина. Это была кровать с покрывалами, драпировками и подушками — полная демонстрация того, как можно использовать расшитую ткань. Рядом располагались три манекена, на которых были надеты платья из тончайшей ткани. Цвета ткани платьев были насыщенными: рубиново-красный, цвет золотистого заката и синий павлиний. Ткани были прозрачны, поразительно тонки, а изумрудные пластинки переливались на них, будто живые.
Рафик оказался впечатлен не менее Серы. По правде говоря, он ожидал увидеть несколько корзин с тканями, напоминающими ту, что показывала ему мать, наверняка лучшую. Но теперь, глядя на обширный ассортимент, Рафик задавался вопросом, возможно ли здесь вообще выбрать лучшую ткань?
Он обошел комнату, разглядывая то один, то другой образец ткани, восхищаясь ручной работой. Он плохо разбирался в тканях, предпочитая оставлять уточнение текстильных деталей своим перекупщикам, но по отчетам о продажах мог судить, что ткани такого качества разберутся мгновенно.
— Почему здесь так много тканей? Вы не продаете ее? — громко спросил он, пока Сулейман явно радовался восторгу посетителей.
— Абиза сказала, чтобы мы не продавали ткань до настоящего момента, поэтому мы ждали вас. Здесь большие запасы тканей.
Рафик поднял глаза:
— Абиза? Старуха, которую мы встретили?
Старик кивнул:
— Кое-кто считает, что она несет невесть что, но другие, особенно женщины, прислушиваются к ее словам.
— Тогда как получилось, что я видел образец ткани во дворце еще вчера?
— Да. — Сулейман кивнул. — Один образец ткани действительно послали во дворец в качестве подарка в надежде, что его используют для одежды на коронацию. Увы, мы отправили ее слишком поздно. Для церемониальных одеяний ткани уже были выбраны.
Рафик обдумывал его слова, понимая их смысл.
— И ваша Абиза знает, что теперь можно их продавать?
— В этом месяце луна уже пошла на убыль, и Абиза дала свое согласие. Она сказала, что время работает на нас.
— Моя мать упомянула, что коллекцией уже кто-то заинтересовался. Откуда они узнали о том, что у вас есть?
