Желание, которое пронзало его, когда он отстранился от Серы, решив держать ее на расстоянии вытянутой руки от себя и не позволять себе сводить его с ума.
Но теперь, когда он лицезрел ее такой — с золотистой кожей и стекающей по изящным бедрам водой, — его желание возникло с новой силой.
Никому бы и в голову не пришло ревновать женщину к морской воде. Но Рафик ревновал. Он хотел стать этой морской водой, ласкать Серу, касаться ее шелковистой кожи, обнимать ее...
Кто сказал, что он не должен прикасаться к ней?
Когда-то он уважал ее невинность, был готов ждать подходящего момента, пока они официально не станут мужем и женой. Но зачем ему ждать теперь? Ему нечего ждать. Не будет ни свадебной церемонии, ни клятв в вечной любви. Она вдова, а не невинная девушка.
Сера не противилась поцелую. Наоборот, она льнула к нему, таяла в его объятиях, податливо разомкнула губы. В конце концов, теперь она опытна в таких вопросах.
Он подошел ближе к тому месту, где на песке лежало ее смятое платье, и бросил сандалии, которые держал в руке. Сера плавала в море, как дельфин. Ее тело изгибалось и в лунном свете казалось покрытым шелком. Рафик позавидовал ее черным волосам, имеющим возможность прижиматься к ее коже, обвивать грудь, так же, как он завидовал морю, которое владело красавицей.
А она была очень красива. Настоящая богиня. И он хотел ее.
Много лет назад она должна была стать его женщиной. Она может стать ею сейчас.
И он добьется ее.
Сере хотелось остаться в море навсегда, но она знала, что уже задержалась достаточно надолго. Ее отсутствие заметят, и вероятно, Рафик отправит людей на ее поиски.
Кроме того, вода не остудила ее разгоряченную кожу. Наоборот, морские волны словно делали ей чувственный массаж
Она вздрогнула, внезапно ощутив холод, и повернулась к берегу. Поймав волну, Сера поплыла к берегу и, оказавшись на мелководье, подняла руки к голове, выжимая воду из волос и глядя на пляж, где оставила свое платье.
Сера задрожала всем телом, когда заметила платье и сидящего рядом мужчину. Она закрылась руками, защищаясь.
Рафик!
Как давно он там сидит, откинувшись на песке назад? Его белая рубашка сверкала в лунном свете, брюки были закатаны до лодыжек. Сколько времени он наблюдает за ней?
Подаренное морскими волнами спокойствие поспешно сменилось настороженностью. Под прохладным бризом и пристальным взглядом Рафика мокрая кожа Серы покрылась мурашками.
Мог бы по меньшей мере отвести взгляд!
Сера заставила себя пройти вперед, на дрожащих ногах пересекла песчаную полосу, избегая встречаться взглядом с Рафиком и сожалея о том, что в спешке не взяла с собой купальник. Она быстро наклонилась к платью, но Рафик схватил его первым. Упершись локтями в колени, он поднял платье вверх. По крайней мере, он больше не смотрит на нее. Его пристальный взгляд обратился на море. Он, вне сомнения, притворялся, что не видел, как она потянулась за платьем.
— Хорошо поплавала? — спросил он, и уголки его губ приподнялись.
Он еще смеет улыбаться! Как будто для него это игра.
— Что ты здесь делаешь?
— Тебе неизвестно, что опасно плавать по ночам в одиночестве?
— Тебе неизвестно, что неприлично шпионить? — выпалила она, не подумав. Собственная смелость так потрясла Серу, что она непроизвольно шагнула назад, защищаясь. Она разучилась мыслить подобным образом, тем более не произносила таких слов вслух, так как знала, каковы будут последствия.
Но Рафик улыбнулся шире, будто не заметив ее дерзости, и продолжал пристально смотреть на море.
— Я беспокоился о тебе.
— Ты думал, я убегу?
— Вряд ли. Хотя ты попыталась это сделать в песках. Я не хочу повторений.
Воспринять ли его ответ как шутку или пасть ниц и возблагодарить принца за сегодняшнее спасение, хотя он обращался с ней так, будто ее никогда не существовало?
— Как видишь, я в порядке.
На этот раз он неторопливо оглядел ее с головы до ног, отчего ее кожа стала гореть, и она прокляла себя за то, что спровоцировала его взгляд.
— Не мог бы ты отдать мне мое платье?
Его белые зубы сверкнули в свете луны.
— А если я скажу, что мне нравится смотреть на тебя, как ты есть?
Сера не желала слышать подобного ответа. Ситуация была неподобающей по множеству причин. Ему не следует так смотреть на нее. Неужели он не видит, что она стыдится?
Она вспомнила мужчин, которые восхищались ее телом и лицом, запускали в ее волосы свои пухлые пальцы и дышали алкогольным перегаром ей в ухо, нашептывая тайные желания, от которых Сере становилось тошно. И она также помнит мужчин, которые отскакивали от нее с потрясенными лицами.
Она — ничтожество. Разве Рафик не сказал об этом?
Сера повернулась на мягком песке, отмахиваясь от ядовитых воспоминаний и вставая к Рафику спиной.
— Я лишь хотела поплавать в одиночестве. Я слишком о многом прошу?
Должно быть, что-то в ее тоне задело надменную натуру Рафика. Внезапно он оказался рядом с ней, протягивая платье. Она выхватила его, просунула в него голову и руки, стараясь натянуть на все еще влажное тело. Сера хотела уйти от Рафика по пляжу до того, как до конца наденет платье и опустит его юбку до лодыжек. Она отчаянно стремилась вернуться в лагерь, где находились другие люди, которые не будут говорить, что им «нравится смотреть на нее, как она есть», раздетую или одетую. Где будут разговаривать на более безопасные темы, а она не будет чувствовать себя не в своей тарелке, как происходит всякий раз при ее общении с Рафиком.
Сера вздохнула. Прежде она надеялась, что больше никогда не встретится с зыбучими песками. И все же они по-прежнему были вокруг нее: слова и страстные взгляды Рафика могли поймать ее в ловушку и погубить.
— Не нужно ходить за мной, — запротестовала она.
— Ты женщина и гуляешь в темноте одна. Твоя безопасность — моя ответственность.
— Это Кьюзи. Здесь женщинам ничто не угрожает.
— Но тут есть незнакомцы. Туристы.
Что за глупость! В этой удаленной части страны нет одного чужого человека. Дороги слишком плохи, инфраструктура убога. На этом побережье туристов ждут лишь крошечные деревни, жители которых живут за счет рыболовства, и Рафику известно об этом. Однако Сера нашла лучший способ показать ему, насколько некорректен его аргумент.
— Разве ты сам не турист? Значит, мне следует бояться тебя?
Он шумно вдохнул, его уже резкий голос стал грубее.
— Я уроженец Кьюзи. Я здесь родился и вырос.
— Но ты здесь не живешь. Ты останешься здесь только до коронации Карифа, а потом вернешься в свой дом, который находится на другом конце света. То есть ты чуть больше, чем турист. И, учитывая твое собственное высказывание, ты тот, кого мне следует опасаться.
