сказала я.
Каэль сделал шаг ближе.
Я почувствовала его тепло — то самое, драконье. В закрытом дворе, без ветра, оно было острее чем обычно.
— Не теряй, — сказал он. Тихо. — Держи.
— Держу.
— Теперь — не давай ей двигаться. Просто держи.
Я держала. Магия под руками была живой — хотела двигаться, реагировать, делать что-то. Я удерживала.
— Хорошо, — сказал Каэль.
Это было неожиданно — одобрение от него. Я чуть отвлеклась.
Магия рванула.
Не сильно — но камни под ногами вздрогнули. Маленькая трещина пробежала от моих ног в сторону.
Я уставилась на неё.
— Это я сделала, — сказала я.
— Да, — сказал Каэль. Без обвинения. — Потерял концентрацию.
— Потеряла, — поправила я автоматически.
Что-то снова мелькнуло в его лице.
Мы повторяли это ещё час. Я удерживала магию — теряла — она рвалась. Каэль стоял рядом и говорил коротко, точно. Не злился когда не получалось — просто — снова.
В какой-то момент магия рванула сильнее.
Каэль среагировал мгновенно — шагнул ко мне, взял за руку. Обеими руками — крепко, уверенно.
И что-то произошло.
Его тепло — живое, драконье — прошло через руки. Встретилось с тем что было во мне. Не столкнулось — встретилось. Как два потока которые знают друг друга.
Магия успокоилась.
Мгновенно. Полностью.
Мы оба замерли.
Каэль смотрел на наши руки. Я смотрела на наши руки.
Его ладони горячие, — отметила я. — По-настоящему горячие. Не как у человека с температурой. По-другому. Живой огонь под кожей.
— Отпусти, — сказал он.
Отпустил первым.
Отступил на шаг. Смотрел на меня — с таким выражением которое я не успела прочитать до конца. Там было что-то — удивление? Беспокойство? Что-то ещё?
— Что это было, — сказала я.
— Не знаю, — сказал он. Тихо. — Этого не должно быть. Не сейчас. Не без ритуала.
— Но было.
— Было.
Мы смотрели друг на друга.
Их магии вместе дают то чего не может ни одна из них по отдельности, — вспомнила я слова из письма. — Противоположности создают равновесие.
— Каэль, — сказала я. — Это связано с печатью.
— Да, — сказал он. Медленно. — Связано.
— И это будет становиться сильнее.
Пауза.
— Да, — сказал он. — Будет.
Он смотрел на меня. Я смотрела на него.
В закрытом дворе было тихо. Только ветер сверху, над стенами. И то тепло которое ещё ощущалось — в руках, там где он держал.
Не думать об этом, — сказала я себе.
Думала.
— На сегодня достаточно, — сказал Каэль наконец.
— Да, — согласилась я.
Он развернулся. Пошёл к выходу из двора — ровно, прямо, как всегда.
Остановился у арки.
— Эвелин.
— Что.
— Завтра — снова.
Не вопрос. Не приказ.
Что-то среднее.
— Хорошо, — сказала я.
Он ушёл.
Я стояла в пустом дворе и смотрела на трещину в камне у своих ног. Маленькую, тонкую.
Его ладони горячие, — думала я. — И когда он держал — магия успокоилась. Сразу. Как будто знала.
Как будто его давно ждала.
За стенами замка — где-то далеко, почти неслышно — что-то загудело. Низко, глубоко, как будто из-под земли.
Я замерла.
Прислушалась.
Больше ничего. Тишина.
Почудилось, — сказала я себе.
Но трещина в камне у моих ног стала чуть шире.
Сама.
Я смотрела на неё долгую секунду.
Потом развернулась и пошла в замок.
Быстро.
Глава 8
Трещина в камне не исчезла.
Я проверила утром — вышла во внутренний двор до завтрака, пока никого. Присела на корточки, потрогала пальцем. Тонкая, ровная, длиной в ладонь. Края чуть крошились — свежие. Камень вокруг был тёплым. Не от солнца — солнца не было, серое осеннее утро без единого просвета. Просто тёплым изнутри.
Я убрала руку.
Это я сделала. Просто потеряла концентрацию на секунду.
Встала. Огляделась.
Двор был пустым. Холодный камень, голые деревья за стеной, голое небо. Тихо.
Но что-то было не так.
Не снаружи — внутри. Что-то под камнями, глубоко. Как будто земля дышит — медленно, тяжело, не в такт.
Почудилось, — сказала я себе.
Но трещина была настоящая. И тепло в камне — тоже.
Пошла завтракать.
Столовая утром пахла хлебом и воском. Свечи горели несмотря на день — серый свет из мутных окон не справлялся. Камин потрескивал у дальней стены. На длинном тёмном столе — кувшины, тарелки, плетёная корзина с хлебом.
Каэль уже сидел.
В тёмно-сером камзоле с серебряными застёжками — строгий, без украшений. Волосы как всегда чуть растрёпаны — единственная деталь которую он не контролировал. Документы перед ним, кружка горьковского корня. Поднял голову когда я вошла — раньше чем обычно.
— Спала? — спросил он.
Я остановилась на полпути к столу.
— Ты спрашиваешь как я спала.
— Да.
— Ты. Каэль. Спрашиваешь. Про мой сон.
В его лице что-то дёрнулось — почти раздражение, почти что-то другое. Он вернулся к документам.
— Неважно.
— Нормально спала, — сказала я. — Спасибо что спросил.
— Не благодари.
— Уже.
Пауза.
Он поднял взгляд — коротко, внимательно. Потом снова в документы.
Я села. Налила горьковского корня — горячий, терпкий. Отпила. За окном ветка стукнула по стеклу и замерла.
Рэн ворвался через три минуты.
Именно ворвался — дверь распахнулась слишком широко, волосы в состоянии после небольшого урагана, тёмно-зелёный камзол застёгнут криво. В одной руке тарелка, в другой — что-то завёрнутое в тряпицу. Выглядел как человек который бежал и при этом умудрился не рассыпать завтрак.
— Доброе утро, — объявил он. Плюхнулся в кресло. Развернул тряпицу — там оказался пирог. — Кухарка дала. Не спрашивайте как.
— Не буду, — сказал Каэль.
— Мудро. — Рэн обвёл нас взглядом — серо-зелёные глаза живые, внимательные несмотря на всю видимую беспечность. — Что-то случилось.
— Ничего, — сказали мы с Каэлем одновременно.
Рэн указал на нас пальцем.
— Вот. Вот это. Второй раз. — Он повернулся к Каэлю. — Ты держишь документы вверх ногами.
Пауза.
Каэль перевернул документы. Молча. Желваки чуть обозначились — он их убрал.
Рэн посмотрел на меня. Его взгляд говорил — ты это видела и я это видел и мы оба знаем что это значит. Я смотрела в кружку.
— Расскажите, — сказал Рэн.
— Нечего рассказывать, — сказал Каэль.
— Каэль. Я твой брат. Я вырос рядом с тобой. Я знаю когда ты —
— Рэн.
— Молчу. — Откусил пирог. Прожевал. — Только одно скажу.
— Не надо.
— Когда двое людей отвечают синхронно на один вопрос — это не случайность. Это называется —
— Рэн.
— Всё. Молчу. Ем пирог.
Он ел пирог с видом человека которому очень хорошо живётся. Каэль смотрел в документы. Я смотрела в кружку.
Тишина была — живой. Не пустой.
Лира пришла до полудня.
Я была в гостиной — в
