в темноте от него исходило что-то — едва уловимое свечение? нет, не свечение. Просто тепло которое было видно даже отсюда. Живое, драконье. Без плаща несмотря на ночной мороз — ему холод был, судя по всему, физически безразличен.
Смотрел куда-то вдаль. Неподвижный — как умеют быть неподвижными только очень крупные хищники. Абсолютно.
Я смотрела на него.
Он почувствовал — без звука, без движения с моей стороны. Просто поднял голову. Посмотрел прямо на моё окно — точно, без поиска, как будто знал где именно.
В темноте видит, — поняла я. — Лучше меня. Намного.
Пауза — долгая, через двор, через ночь.
Потом он сделал короткий жест рукой — иди спать. Ясный, без слов.
Я подняла руку и указала на иней на подоконнике.
Он смотрел секунду. Потом направился к входу в замок — бесшумно, быстро. Для такого высокого и широкоплечего двигался как тень.
Ой, — подумала я. — Идёт сюда.
Он постучал.
По-настоящему постучал — негромко, два раза. Это было так неожиданно что я секунду просто стояла.
— Войди, — сказала я.
Каэль вошёл — в тёмной рубашке, штанах, без камзола. Волосы растрёпаны — не как обычно чуть-чуть, по-настоящему, как будто долго ворочался. Вошёл — и комната сразу стала теплее. Физически. Я почувствовала это как волну — живое тепло от него, драконье, разошлось по воздуху.
Посмотрел на иней на полу. На меня. Снова на иней.
— Кошмар? — спросил он.
— Не помню что снилось, — сказала я. — Проснулась — вот.
Он прошёл в комнату. Присел у пола — потрогал иней. Пальцы у него были горячие — я видела как под его прикосновением лёд тает быстрее. Поднял взгляд.
— Хаотичная магия, — сказал он. — Во сне контроль падает. Она вырывается.
— Это я уже поняла, — сказала я. — Что делать.
— Ничего. — Он встал — легко, плавно, без усилия. — Само пройдёт когда научишься контролировать наяву. — Пауза. — Ты холодная?
— В комнате иней. Логично.
— Я спросил про тебя, — сказал он. Тихо. Чуть раздражённо — как человек которого раздражает собственная забота.
Я смотрела на него.
— Немного, — призналась я. — Ноги.
Он посмотрел на мои босые ноги на холодном полу. Что-то прошло по его лицу — быстро. Отвернулся. Подошёл к камину — присел, сложил дрова. Не чиркнул ничем — просто поднёс руку. Огонь занялся сразу, охотно, как будто его не зажгли а позвали домой.
Я смотрела на это.
— Каэль.
— Что.
— Ты только что зажёг огонь рукой.
— Да.
— Просто — рукой.
— Да.
— И ты считаешь это нормальным.
Он обернулся. Посмотрел на меня с таким выражением — и что?
— Для дракона — да, — сказал он. — Для тебя, судя по лицу — нет.
— Я привыкну, — сказала я.
— Привыкай.
Он встал. Смотрел на огонь — не на меня. В свете камина его кожа казалась чуть темнее, теплее. По правому предплечью — старый шрам, белёсый. Рубашка с закатанными рукавами, ворот открыт. Я видела как у основания шеи — там где рубашка не закрывала — кожа чуть светилась. Совсем едва. Как уголь перед тем как разгореться.
Вот так значит, — подумала я. — Вот что значит дракон в человеческом облике.
— Каэль, — сказала я. — Ты постучал.
— Да.
— Ты никогда не стучишь. Входишь просто.
Пауза.
— Ночь, — сказал он. Коротко. Как будто это всё объясняет.
— Ночью другие правила?
— Да.
Я смотрела на него. Он смотрел на огонь. В комнате становилось теплее — быстро, слишком быстро для обычного камина. Его присутствие делало это. Само.
— Что ты делал во дворе в три ночи, — сказала я.
— Патруль.
— Патруль закончился два часа назад. Я знаю расписание.
Долгая пауза.
— Не спалось, — сказал он наконец.
Не спалось, — повторила я. — То же самое что я говорила ему под восточной башней.
— Садись, — сказала я.
Он посмотрел на меня.
— Это приказ?
— Просьба. Пожалуйста.
Что-то мелькнуло в его лице. Он сел — не в кресло, на широкий каменный подоконник. Скрестил руки. Смотрел во двор.
Я забралась в кресло у камина — плед на плечах, ноги поджаты. Смотрела на него.
При свете камина он был другим. Не мягче — нет. Но другим. Без камзола, без всей парадности — просто человек на подоконнике. С растрёпанными волосами и шрамом на руке и кожей которая чуть светилась там где рубашка не прикрывала.
— Ты тоже слышал гудение сегодня ночью, — сказала я.
Он не ответил сразу. Смотрел во двор — янтарь в глазах в темноте светился отчётливее чем днём. Живой, тёплый.
— Да, — сказал он наконец.
— Сильнее чем вчера?
— Да.
— И поэтому не спалось.
Молчание. Камин потрескивал. Иней на полу растаял — маленькие лужицы поймали свет и сверкали.
— Каэль, — сказала я. — Ты боишься. Того что будет если печать сломается.
Он посмотрел на меня — резко, как будто я сказала что-то неожиданное.
— Боюсь, — сказал он. Просто. Без защиты.
От него — это слово. Это было неожиданно.
— Хорошо, — сказала я тихо. — Я тоже.
— Ты не должна, — сказал он.
— Почему?
— Потому что ты не понимаешь ещё что —
— Именно поэтому, — перебила я. — Неизвестное страшнее известного. Это не обсуждается.
— Это откуда.
— Личный опыт.
Он смотрел на меня. Янтарь в глазах — ровный, задумчивый. Что-то в нём было — не злость, не подозрение. Что-то тише.
— Что снилось, — спросил он вдруг.
— Говорю же — не помню.
— Ощущение помнишь.
Я думала секунду.
— Что-то давит снизу, — сказала я. — Из-под земли. Тёмное. Большое. Хочет выйти.
Он молчал.
— Это они, — сказал он наконец. — Древние. Печать слабеет — они чувствуют. Давят. — Пауза. — Ты чувствуешь их потому что твоя магия связана с печатью. Это нормально.
— Это совсем не звучит нормально.
— Нет, — согласился он. — Не звучит.
Тишина.
Камин горел — ровно, тепло. Слишком ровно для обычного огня. Как будто он сам регулировал его отсюда, с подоконника, не замечая.
— Каэль, — сказала я. — Камин.
— Что камин.
— Ты его контролируешь прямо сейчас. Не замечаешь.
Он посмотрел на огонь. Потом — на меня.
— Замечаю, — сказал он.
— И?
— И это нормально.
— Для тебя.
— Да. — Пауза. — Дракон всегда чувствует огонь рядом. Управляет им — иногда без намерения. Это как... — он помолчал, подбирая слово, —...как дыхание. Не думаешь о нём. Просто есть.
Я смотрела на него.
Как дыхание, — повторила я. — Огонь — как дыхание. Вот как это устроено.
— А моя магия, — сказала я осторожно. — Ты её чувствуешь? Рядом?
Долгая пауза.
Слишком долгая.
— Да, — сказал он наконец. Тихо. Как что-то чего не хотел говорить.
— Как?
— Как помехи, — сказал он. — Мой огонь реагирует. Без моего участия. — Янтарь в глазах стал чуть ярче. — Это
