кресле у окна, книга на коленях. Серый свет через мутное стекло, за окном голые ветки. Камин горел но комната всё равно была холодной — замковый камень держал холод упрямо, принципиально.
Дверь открылась без стука.
Конечно.
Лира вошла — в светло-сером платье с серебряным поясом, волосы убраны идеально. Перевязка на руке уже тоньше. Остановилась посреди комнаты и смотрела на меня с тем холодным изучающим взглядом который я видела один раз — в последнюю секунду перед тем как вошёл Каэль.
Здесь Каэля не было.
— Приём прошёл, — сказала она. Без предисловий, без мягкости. — Срок истёк.
— Доброе утро, — сказала я. — Как рука?
Она остановилась.
Смотрела — быстро, оценивающе. Серые глаза острые как осколок стекла.
— Письма, — сказала она.
— Что письма?
— Ты нашла их.
— Нашла. — Я отложила книгу. — Красивая шкатулка кстати. Бронзовые уголки — хороший вкус у моего отца был.
Что-то в лице Лиры дёрнулось — быстро, почти незаметно. Пальцы на перевязанной руке чуть сжались.
— Ты не уничтожила, — произнесла она.
— Нет.
— Я сказала —
— Слышала, — сказала я. — И решила не слушать. Знаешь — такое бывает. Слышишь человека и думаешь: нет, не буду. Интуиция.
Лира шагнула вперёд — один шаг, резкий. Первый неплавный шаг который я от неё видела. Плечи напряглись, подбородок поднялся.
— Ты не понимаешь с кем играешь, — сказала она. Тихо. Опасно.
— Понимаю достаточно, — сказала я. — Например понимаю что ты не пойдёшь к Каэлю. Потому что тогда мне нечего терять — и я расскажу ему всё.
— У тебя нет доказательств.
— Каэлю не нужны доказательства, — сказала я. — Нужно только чтобы он начал сомневаться. А он уже сомневается. Методично, медленно — ты же знаешь как он думает. Лучше меня знаешь. — Пауза. — Как долго до того как додумает?
Лира смотрела на меня.
В серых глазах — злость. Настоящая, живая, без единого слоя мягкости. Первый раз при дневном свете я видела её настоящее лицо — красивое и холодное как первый лёд на реке.
— Ты играешь с огнём, — сказала она.
— С огнём я каждый день, — сказала я. — Муж — дракон. Привыкаю.
— Это. Не. Шутка. — Голос поднялся — впервые, не ровный больше, в нём что-то рвалось. — Ты не знаешь что происходит. Ты не знаешь что такое печать. Ты не знаешь что будет когда —
— Я читала письма, — перебила я. — Все. Включая последнее. Включая то что отец писал про тебя.
Лира замолчала.
Стояла посреди гостиной — прямая, в светло-сером платье, серебряный пояс на тонкой талии. Что-то тщательно выстроенное начало трещать — я видела по тому как дрогнула рука. По тому как она сглотнула.
— Что в том письме, — сказала она. Совсем тихо.
— А ты не знаешь.
— Что. В том. Письме.
— Что он боялся тебя, — сказала я. — Отец Эвелин. Предупреждал дочь. Говорил — Лира умеет находить ответы, берегись. — Пауза. — Он боялся. Это что-нибудь значит для тебя?
Долгое молчание.
Лира боролась — со злостью, со страхом, с чем-то третьим. Серый свет из окна падал на её лицо без жалости. Она выглядела красивой и очень усталой одновременно.
— Пат, — сказала она наконец.
— Пока да. Но паты не длятся вечно.
— Ты умнее чем должна быть.
— Это часто говорят людям которых недооценивают, — сказала я. — Занятная закономерность.
Она развернулась к двери — резко, слишком резко. Взялась за ручку.
— Лира.
Плечи напряглись — едва заметно. Остановилась. Не обернулась.
— Почему ты убила её. По-настоящему.
Долгое молчание.
За окном ветер. Камин потрескивал.
— Потому что она была готова, — сказала Лира наконец. Очень тихо. Стоя спиной — прямая спина, светлые волосы, пальцы белые на дверной ручке. — Укрепить печать. Быть рядом с ним когда это произойдёт. После этого они были бы связаны — навсегда. Магией, судьбой, всем. — Пауза. — Я видела это по её глазам. И поняла что проиграла.
— Поэтому убила.
— Поэтому убила.
Дверь закрылась.
Не тихо — почти хлопнула.
Я сидела в кресле. Смотрела на огонь в камине — живой, неровный, оранжевый.
Связаны навсегда. Магией, судьбой, всем.
Посмотрела на свои руки.
А я готова?
Не ответила себе. Потому что честный ответ был страшным.
Переписываю только тренировочную сцену — с POV Каэля, с физическим притяжением, с мыслями которые он не хочет думать.
Тренировка после полудня.
Каэль был во дворе когда я пришла.
Стоял у трещины в камне — спиной ко мне, руки за спиной. В тренировочном — тёмные штаны, рубашка с закатанными рукавами, ворот открыт. Без камзола, без всего парадного. Просто он — высокий, широкоплечий, с той особой неподвижностью которая бывает только у людей привыкших ждать.
Я вошла. Встала рядом.
Он не обернулся — но что-то в нём изменилось. Едва заметно. Как будто воздух чуть сдвинулся.
— Видел, — сказала я. Не вопрос.
— Утром.
— И?
— И это плохо, — сказал он. Наконец обернулся. Посмотрел на меня — быстро, с ног до головы, как смотрят на человека которого оценивают. Потом — на трещину. — Трещина в магически нейтральном камне означает что выброс был достаточно сильным чтобы нарушить структуру. — Пауза. — Что-нибудь чувствуешь сейчас?
— Кроме того что ты смотришь на меня как на проблему которую нужно решить?
Что-то мелькнуло в его лице.
— Магию, — сказал он. Ровно.
— Тогда — да. Чувствую.
— Хорошо.
Каэль
Она пришла в тёмно-зелёном платье — простом, без лишнего. Волосы убраны, несколько прядей у висков. Шла через двор прямо, без спешки, с тем выражением лица которое он за неделю так и не научился читать до конца.
Он смотрел на трещину и делал вид что не слышит её шагов.
Слышал. С того момента как она вошла в арку — слышал.
Что с тобой происходит, — сказал он себе. — Ты слышишь шаги. Её шаги. Специально.
Это было новым. Неудобным. Он не любил новое и неудобное.
Она встала рядом — в полушаге, близко. Он почувствовал её магию сразу — хаотичную, живую, неровную. Как всегда в последние дни. Рядом с ней его собственный огонь реагировал — тихо, без его участия. Просто — реагировал.
Это тоже было новым.
Он обернулся.
Смотрел на неё — коротко, быстро. Фиолетово-серые глаза в серый осенний день казались темнее чем обычно. Несколько прядей у висков. Прямая спина. Спокойное выражение лица которое он уже знал — за этим спокойствием всегда что-то было. Что-то живое и острое.
Не смотри так, — сказал он себе. — Просто тренировка.
Он прошёл вокруг неё — медленно, оценивая. Магия в ней была заметна по-настоящему только вблизи — тёплая, неровная, чуть пульсирующая. Как живое существо которое не знает что с собой делать.
