недостойной настоящего писателя. Бойтесь своих желаний, вспомнила она, усмехнулась невесело, глянула на часы и побежала в душ. Через час предстояла встреча с Глебом, и, хотя Марго твердо решила сделать ее последней, выглядеть хорошо хотелось все равно.
Глеба она заметила издали, он сидел на лавочке в парке перед кинотеатром «Спутник», боком к ней. На коленях у него лежали три розы, крошечные аристократические головки на длинных голенастых стеблях, но вид был невеселый. Хотя это было хорошо для ее плана, Марго почему-то расстроилась. Она подошла, поздоровалась, он вскочил, протянул ей цветы, заметил:
– Мы так недавно знакомы, что я даже не знаю, какие ты любишь.
– Я люблю всякие, – сказала Марго, – но это неважно. Я хочу тебе что-то сказать, только, пожалуйста, не перебивай, дослушай до конца. Тебе сейчас трудно, после бабушки, у меня тоже всякие сложности, если мы продолжим встречаться, мы только все испортим. Я не могу тебе объяснить сейчас, но не было в моей жизни худшего времени для романов. Давай сейчас расстанемся и встретимся через год. На том же месте в тот же час. За год и тебе станет легче, и у меня как-нибудь образуется. И я тебе тогда все расскажу, обещаю.
Он молчал. Марго села на лавочку, похлопала приглашающе рукой. Глеб сел рядом, сказал:
– Год – это долго. Очень-очень долго.
– Ну, давай через полгода, – согласилась Марго. – Давай 31 декабря. Или 1 января, новый год, новое начало.
– Можно я тебе буду иногда звонить?
– У меня нет телефона.
– Тогда писать.
– Пиши, – засмеялась Марго. – Но я не обещаю, что буду отвечать. Не из вредности, я просто, честно, на самом деле, не знаю, что случится со мной в эти полгода.
– А что может случиться? – встревожился он. – Ты что, больна?
– Я совершенно здорова. А все остальное – 1 января, – сказала она, вставая.
– Давай хотя бы в кино сходим, – предложил он.
– Не стоит.
– А можно я тебя поцелую, на прощанье?
– Не надо, Глеб. До 1 января.
Она быстрым, легким движением коснулась его щеки, развернулась и пошла, чувствуя спиной его взгляд. Прошла через парк, свернула за угол, осторожно, незаметно выглянула из-за угла. Он все еще стоял и смотрел ей вслед. И все равно было обидно, что он так легко согласился.
Вернувшись домой, она открыла зеленую тетрадь, перечитала записи последней недели. Проще всего было сходить в загс. В телефонном справочнике, Борькином наследстве, значилось шесть загсов, по загсу на район. Центральный дворец бракосочетания, построенный лет десять назад, отпадал сразу. Отпадал и загс в Заречном районе, где жила Волкова, – весь район был сплошной новостройкой.
Оставалось четыре, и она выбрала самый близкий к общежитию – Кировского района, прикинула, как до него добираться. Мать выписывали послезавтра, и за оставшиеся два дня надо было успеть как можно больше. Она поставила вариться щи и компот для матери и полночи просидела, проверяя контрольные семиклассников по русскому. Когда становилось совсем невмоготу, она выпивала очередную чашку чая и напоминала себе, что до конца учебного года в седьмых классах остается всего пять недель.
До загса она добралась на такси, вошла в красивое здание с колоннами и эркерами, бывший купеческий особняк Соломатовых, до сих пор известный в городе как Соломатин дом, прошла по длинному коридору. Отдел регистрации смертей, отдел регистрации рождений, и вот оно, отдел регистрации браков. Возле двери сидела молодая пара, девушка смотрела на парня, парень смотрел в пол.
Марго села на соседний стул. Парень поднял голову, посмотрел на нее равнодушно, девушка жизнерадостно сказала:
– Сейчас наша очередь, а потом они закроют. Они до трех принимают.
– Мне только узнать кое-что, я быстро, – попросила Марго.
– Спрашивайте, – сказал парень, – на здоровье.
– Но мы тогда не успеем, – возмутилась девушка.
– В другой раз придем.
– Нет, – сказала девушка. – Ни в какой не в другой, в этот. А вы подождите. Может, нас быстро запишут, тогда и на вас время останется.
Пришлось ждать. Пара вышла из кабинета без десяти три, Марго вошла, не дожидаясь приглашения, села. Немолодая женщина, неестественно рыжая и кудрявая, в пестром платье и крупных янтарных бусах, подняла на нее глаза и сказала:
– Без жениха не…
– У меня нет жениха, – перебила Марго. – Мне нужна справка из архива. Свидетельство о браке, свидетельство о смерти, любые документы о моих родителях. Видите ли, я только неделю назад узнала, что я приемная дочь, и…
– Минуточку, минуточку, – резко махнув рукой, остановила ее женщина. – Во-первых, кто вы такая? Паспорт у вас есть?
Марго протянула ей паспорт, два свидетельства о рождении и свидетельство об усыновлении. Женщина надела очки, взяла документы и минут десять изучала их внимательно и подозрительно. Марго показалось, что она их даже понюхала.
– Так что вы хотите? – наконец спросила женщина, продолжая разглядывать бумаги.
– Найти документы, связанные с моими родителями. Любые.
– Поиски в архиве могут занять время.
– Сколько времени? – быстро спросила Марго.
– Месяца два-три.
– А нельзя ли как-то ускорить этот процесс? Я буду вам очень, очень благодарна.
Женщина окинула ее долгим оценивающим взглядом, сказала медленно:
– Я постараюсь.
Прижимая бумаги к груди, она вышла в соседнюю комнату, тщательно прикрыв за собой дверь. Марго взяла со стола чистый лист, написала школьный телефон, объяснила вернувшейся женщине:
– Это рабочий телефон, я в школе работаю. Если меня не будет, если я на уроке, скажите просто, что документы для меня готовы, мне передадут.
Из загса она отправилась к матери, оттуда – на кладбище, где лысый директор, печально качая головой, долго перебирал старые серые папки, но ничего не нашел. Марго дала ему трешку, он недовольно скривился, но денег больше не было, и она сделала вид, что не заметила. Домой она добралась уже в девятом часу, но заходить не стала, а позвонила в квартиру напротив. Высокому худому старику, открывшему красиво обитую дверь, она сказала, что согласна редактировать его мемуары, что просит за работу пятьдесят рублей и готова начать через три недели, первого июня.
В пятницу мать выписали. В такси она сидела бледная, напряженная, все время придерживала повязку на глазу, войдя в квартиру, сказала грустно:
– И делать нельзя ничегошеньки, и телевизор смотреть не велели цельную неделю.
– Я буду смотреть и тебе пересказывать.
– Знаю я твои пересказы, – отмахнулась мать. – Все тебе не то и не так. Ты мне лучше скажи, ты сколько дней полы не мыла?
– Я мыла! – оскорбилась Марго. – Специально вчера вечером все отдраила.
– А до этого две недели грязь копила?
– Вот скажи мне, ну как, как ты видишь? Как ты
