можешь знать?
– Да я не полы вижу, – засмеялась мать, – я тебя вижу.
Марго включила радио, поставила чайник, разобрала больничную сумку. За чаем мать рассуждала о том, как она славно будет жить на пенсии, только бы вернуться поскорее к обычной жизни, когда все можно. Марго кивала, но слушала вполуха, думала о своем. Предположим, пойдет она в милицию, и, предположим даже, что там будут замечательные люди, которые бросят все свои срочные расследования и захотят ей помочь. Предположим, что дело сохранилось и его нашли. Предположим, даже раскрыли и поняли, кто и почему. И что дальше? Что ей это даст? Уж лучше еще раз сходить к Волковой, наверняка она еще чего-нибудь вспомнит, расскажет, каким человеком был этот Семен-Самуил, что любил, кроме детей и работы, о чем грустил, чему радовался.
– Совсем ты меня не слушаешь, – сказала мать. – Да и чего меня слушать, жизнь моя неинтересная, и биография моя вся на один листок помещается. Как пришла в садик работать с одним листком, так и ушла с одним листком, даром что двадцать три года вкалывала.
– Биография, – повторила Марго. – Ну конечно, автобиография. Все должны писать автобиографию.
– Ты чего это? – испугалась мать. – Где должны, зачем?
– Это, мам, ничего, это я так, – сказала Марго. – Все хорошо, я ужасно рада, что ты дома. Налить тебе еще чаю или просто поужинаем? И капли, капли надо тебе закапать, не забыть.
В четверг, в свободный день, накормив мать и включив ей радиостанцию «Маяк», Марго сказала, что идет в библиотеку и вернется к обеду. Мать грустно заметила, что не только телевизор смотреть, но и читать ей тоже нельзя, сиди себе целый день курицей, вот только яиц нет высиживать. Марго хихикнула, чмокнула мать в щеку и побежала на остановку автобуса.
На проходной она сказала, что ей нужно в отдел кадров. Вахтер, не Буденный, а другой, сонно-равнодушный дядечка лет сорока, куда-то позвонил, долго ждал ответа, потом выдал Марго временный пропуск и велел идти в самое правое здание за воротами. Марго пересекла двор, на удивление чистый и зеленый, вошла в здание, помедлила возле массивной, отделанной под орех двери, собираясь и настраиваясь, потом постучала и вошла.
В небольшом предбаннике сидела за столом молодая женщина и быстро писала, заполняя графы какого-то бланка.
– На работу устраиваетесь? – уточнила она, не поднимая головы от бланка.
– Нет. Мне нужно поговорить с Екатериной Сергеевной по личному вопросу, – твердо выговорила Марго. Имя-отчество она заблаговременно выяснила у вахтера.
Женщина подняла глаза, посмотрела на временный пропуск, висевший у Марго на шее, сказала удивленно:
– Но вы же у нас не работаете.
– Не работаю, – согласилась Марго. – Тем не менее мне необходимо поговорить с Екатериной Сергеевной. По личному вопросу.
Женщина осмотрела Марго долгим, пристальным взглядом, словно пытаясь разгадать, какой такой личный вопрос может быть у нее к начальнице, потом решила:
– Посидите здесь, пожалуйста, я выясню у Екатерины Сергеевны, сможет ли она вас принять. Как ваша фамилия?
– Бородина-Рихтер, Маргарита Алексеевна.
Женщина скрылась за дверью с надписью «Начальник отдела кадров Бессонова Е.С.». Марго села на одинокий стул, стоявший в углу предбанника, посмотрела на полки с множеством папок, идущие вдоль противоположной стены, подумала, какая, должно быть, это скучная работа, беспрерывно копаться в чужих жизнях, записывать чужие выговоры, готовить чужие наградные листы. А может быть, наоборот, нескучная – погружаться в чужие жизни, проживать их вместе с собственной – разве писатель не занимается тем же самым.
– Екатерина Сергеевна примет вас, – сказала женщина, выходя из кабинета и придерживая дверь.
Марго встала, пригладила волосы, глянула мельком в большое зеркало, висевшее на стене рядом со стулом, – строгий деловой костюм, строгая прическа, вид был вполне солидный. Она вошла в кабинет, прикрыла за собою дверь и остановилась у порога, ожидая приглашения сесть. Бессонова Екатерина Сергеевна оказалась совсем непохожей на кадровичку: светлое платье с ярким крупным геометрическим узором, модная прическа под пажа, широкий черно-серебряный браслет на запястье. Была она относительно молода, едва за сорок, и Марго разочарованно подумала, что родителей она точно не знает. Бессонова тоже рассматривала Марго, не менее пристально, потом улыбнулась, махнула рукой, приглашая садиться, спросила:
– Чем я могу быть вам полезна, уважаемая э-э…
– Маргарита Алексеевна, – быстро вставила Марго. – Дело в том, что мои родители работали на вашем заводе двадцать три года назад. Они погибли в автокатастрофе, я выросла в приемной семье и теперь хочу узнать побольше о своих…
Она запнулась, не зная, как сказать, «настоящих» звучало обидно для матери, «биологических» было бы слишком официально.
– …о своих родных родителях, – неловко закончила она.
– Двадцать три года назад? – переспросила Бессонова.
Марго кивнула, Екатерина Сергеевна побарабанила пальцами по столу, сказала задумчиво:
– Вряд ли смогу быть вам полезна, Маргарита Алексеевна. Что вы ожидаете найти? Трудовые книжки? Личное дело? Список поощрений или выговоров?
– Автобиографию, – объяснила Марго. – Понимаете, у меня никого нет, мой приемный отец умер, приемная мать – пожилой человек, не слишком здоровый. Я ищу любых родственников, хоть самых дальних. Но для этого мне хотя бы надо знать, откуда мои родители родом.
Было немножко стыдно бить на жалость, но что еще ей оставалось.
– Но как я могу быть уверена, что вы именно та, за кого себя выдаете?
Марго достала документы, разложила на столе. Бессонова читала долго, внимательно, не читала – изучала как научный материал, наконец спросила:
– Ваша приемная мать знает о ваших поисках?
– Да, конечно, она и дала мне эти бумаги.
– А о ваших родителях она ничего не знает?
– Абсолютно ничего.
– Так как же вы узнали, что они работали на нашем заводе?
– Моим приемным родителям разрешили забрать детские вещи, мои вещи, из квартиры моих родителей, оказалось, что это общежитие вашего завода.
– И они не пытались ничего выяснить в общежитии?
– Моя приемная мать очень боялась, что меня заберут другие люди, знакомые родителей, – после долгой паузы тихо сказала Марго.
Екатерина Сергеевна встала, прошлась по кабинету, вернулась за стол, велела:
– Напишите мне фамилию, имя и отчество отца и матери, мне нужно посоветоваться. Позвоните через неделю. Я вам ничего не обещаю, но на всякий случай. Вот мой телефон.
Она протянула Марго бумажку с номером. Марго поблагодарила, вышла из кабинета, прошла через проходную. Теперь ей оставалось только ждать.
Глава 3
I
В субботу на классном часе в 10 «Б» обсуждали, как извиняться.
– Невозможно извиняться хором, – сказала Марго. – Предлагаю выбрать двух человек, чтобы вручили письмо с подписями и попросили
