случайно? Эх ты, принцесска. Ну ничего, привыкнешь.
– Да уж, а до тех пор буду обходиться без еды, видимо.
Убийство, особенно подобных типов, больше не вызывало у меня истерического ужаса.
«Лето прошло не зря», – усмехнулся недобрый Шепот.
Однако, смотреть холоднокровно я на подобное все же не могла.
Минут через двадцать мы пришли на какую-то полянку. На ней стоял очень старый, разваливающийся охотничий домик, оставшийся с каких-то давних времен. Когда-то он был двухэтажный, но теперь крыша местами провалилась, а первый этаж врос в землю. Рядом из земли бил родничок, и даже виднелись какие-то забытые остатки когда-то мощеной белым декоративным камнем дорожки.
– Надо же так собственное жилище загадить, – поморщился Эрик.
Он был прав, весь дворик был завален каким-то мусором, костями, объедками и остатками рваного тряпья. Пахло кислым пивом и гнилью.
– Ну! – велел авантюрист, освобождая Крысе руки. – Показывай добро.
Наш пленник резво потрусил к жилищу. В большом деревянном сундуке у стены домика нашлась поношенная одежда, пара мешочков меди, и кошель серебра.
– И все?! Ну, вот и куда вы полезли на двух хорошо экипированных людей? – сокрушался рыжий, слегка брезгливо копаясь в хламе. – Совсем идиоты, что ли? Видели же, едут господа солидные, не просто так – по делам. Нет! Куда там!
Он обернулся ко мне, хлопая крышкой сундука.
– Ничего интересного, вообще… Эй, ты чего?
– А чего я?
– Опять бледно-зеленая, как Пиллз. Та-а-ак. Продолжим воспитательный момент?
Я вытаращилась на него.
– Что еще?!
Нет-нет-нет. Хватит с меня на сегодня. Что бы ты ни задумал, не делай этого! Но представление о жалости было авантюристу чуждо в принципе.
– Лезь в голову этому углумку.
– Не собираюсь!
– Давай, сделай, как я прошу.
Я глянула на ничего не понимающего пленника и помотала головой – больше отвратительных впечатлений не хотелось.
Эрик вздохнул, покивал сочувственно, и предложил выбор, или я читаю мысли пленника, а тот честно отвечает еще на пару вопросов и идет на все четыре стороны, или мой друг не пожалеет еще одной пули.
– За что ты это со мной делаешь? – проныла я, снова уставившись на полумертвого от страха мужика. – Ты меня ненавидишь?
Кто из нас чувствовал себя хуже в этот момент, я или Крыса, можно было поспорить. Но он дрожал, как поплавок, когда клюет рыба. Широко распахнувшиеся глаза с ужасом смотрели то на меня, то на авантюриста, а губы силились произнести что-то вроде «пожалуйста» и «не надо».
– Госпожа… Мэтресса, – просипел он, – я ничего… никогда… прошу вас.
Я с чувством безысходности согласилась, не желая смотреть еще раз на разбрызганные мозги.
– Ты – чудовище, – обвинила я Эрика, налаживая эмпатический контакт.
– А теперь, – ухмыльнулся рыжий, убедившись, что я читаю мысли пленника, – расскажи-ка мне, дружок, что вы сделали с крайней женщиной, которая попалась вам до нас…
Мы ехали по дороге в молчании до самого ночного привала, и я остро жалела, что поддалась на провокацию моего сопровождающего. А еще, что мы все-таки не пристрелили улепетывавшего в лес разбойника. Я машинально рубила ветки для лежанки, машинально расстилала артефактную скатерть, машинально что-то съела, а потом сидела, прислонившись спиной к дереву, и смотрела в огонь.
Языки костра весело облизывали сучья и умиротворяюще потрескивали. На противоположной части поляны пару деревьев облюбовали вспыхивающие голубыми фонариками светлячки. Журчал неподалеку ручей, а порывистый ветер, не проникающий сквозь плотные ветки елей, слегка шевелил их макушки. Ухала отправившаяся на охоту сова, радуясь приходу ночи.
– Тебе нужно было это увидеть, – проговорил Эрик, присаживаясь рядом и вороша угли длинной веткой, – нельзя считать мир пряничным. Тебе и так достаточно долго везло.
Авантюрист нанизал на длинные прутики куски черного хлеба и принялся слегка поджаривать их над небольшим костром. Из-за капюшона верхняя часть его лица оставалась в тени, только глаза горели. Иногда мне казалось, что это – вовсе не из-за отсветов пламени.
– Зачем?
– Затем, например, что ни я, ни Дэвлин не смогли никак предотвратить тот факт, что ты оказалась в Аскаре. Подобное может повториться снова. И такие вещи не должны быть для тебя шоком.
– Дурак, – печально проговорила я, бездумно ломая сухую веточку и швыряя кусочки в костер, – я – геомант, ты помнишь? Нельзя мне показывать подобное, мир же услышит и воспроизведет… Во что превратится моя жизнь?
– Возможно. Или ты очень захочешь, чтобы дороги тут стали безопаснее, – предложил рыжий, протягивая мне импровизированную гренку.
Я не поняла, что он имел в виду, но еду взяла и с удовольствием ею захрустела.
– Поясни?
– Разве ты не хотела бы сделать этот мир лучше? У тебя же есть для этого потрясающая возможность! Только относиться нужно ко всему иначе.
– Как – иначе? Дай еще сухарик.
– Держи. Ты, небось, и картошку в углях никогда не пекла?
– Не-а.
Он скинул капюшон с головы. Сполохи от костра заплясали на худощавом лице, превращая его в причудливую маску, и отражались в сверкающих зеленых глазах. Мой спутник напоминал какого-то духа леса.
– Никогда не смиряйся с тем, что что-то идет не так, как ты хочешь. Не принимай к сведению, что что-то – хреново. Не нравится, значит надо это изменить. Не воспринимай и ужасайся, а вкладывай собственную волю. Понимаешь?
– Не очень пока, – покачала я головой.
– Ничего, поймешь, когда спокойно все обдумаешь. Но не сегодня. Сейчас тебе надо спать. И еще чутка выпить, я думаю. Или тебе хватит, и ты хочешь вернуться в Дай-Пивка?
Я помотала головой.
– Нет уж. Раз пошли за сокровищами – с несколькими серебрушками и воспоминаниями, как по дереву стекают чьи-то мозги, я возвращаться не хочу.
– Тогда вот, – рыжий протянул мне фляжку, жидкость оказалась крепкой, горькой и обожгла горло, но я продолжала глотать, пока Эрик не отобрал ее, – хватит, алкоголик-любитель! Теперь спать.
– Интересно, а есть же люди, которых ничего не тревожит, и у которых нет проблем?
– Есть, конечно.
– И как их узнать?
– Просто. Они лежат на холодных плитах, а на большом пальце ноги носят бирку с именем.
Я чуть истерично хохотнула. Мы снова улеглись на расстеленное одеяло из странной имперской ткани и укрылись вторым. Спать не хотелось. И Эрик внезапно оказался не менее отличным парнем, чем вампир Вэрел Вега. Он снова чмокнул меня в макушку, обнял и принялся негромко рассказывать какие-то забавные истории про свои путешествия, про далекие страны, диковинных людей, про… Я уснула, убаюканная его тихим голосом.
Утром, произошедшее показалось нереальным и практически вылетело из головы. Эрик понаблюдал за мной и, кажется, остался доволен. Обращается, как с лабораторным животным каким-то!
Весь день снова
