однако все же не позвонил. Он ждал прибытия сыновей и зятя и обещал, что сыновья и зять вышвырнут посторонних со двора. На это Суутари и парни сказали, что, мол, посмотрим, уселись во дворе, но, просидев около часа, были сыты ожиданием по горло.
Суутари решил, что цементные трубы следует выгрузить на крыльцо дома Мяки, где им будет хорошо дожидаться результатов исследований Мяки и строительной лаборатории Монреальской высшей технической школы. «Маленький Сапожник» подвел грузовик, и трубы оказались аккуратно сложены на крыльце между столбами веранды так, что, не убрав трубы оттуда, невозможно было открыть дверь дома. Когда укладка была закончена, Валтола вспомнил о жалованье, все еще недополученном им со времен работы батраком у Мяки. Валтола велел Мяки спуститься вниз и отсчитать ему доллары на ладонь. Мяки закричал в ответ, что стоимость пищи, предназначавшейся для свиней, но съеденной Валтолой, во много раз перекрывает причитавшуюся ему зарплату. Мяки утверждал, что за те месяцы, пока Валтола ухаживал за его свиньями, они сильно отощали и он, Мяки, понес большие денежные убытки.
Это утверждение разозлило Валтолу донельзя, и когда разгрузку труб закончили, он повел парней в свинарник, который все еще держал Мяки. Там было свиней штук четыреста. Валтола сказал, что надо взять одну из этих хрюшек как компенсацию за недополученное им жалованье, и прыгнул в загон, но поймать свинью человеку однорукому было трудно. Хрюшки визжали, бросались наутек и отбрыкивались от Валтолы, скользившего в свином навозе. Валтола упал, испачкался, вылез из загона, взял в дровянике топор и пытался бить им свиней, перегнувшись через ограду загона. Ни одной свиньи Валтоле достать топором не удалось, тогда Тайсто и пришел ему на помощь, вскочил в загон, поймал свинью и удерживал ее на месте за задние ноги до тех пор, пока Валтола, державший топор одной рукой, не отрубил ей голову. Валтола рубил неумело, свинья при этом изо всех сил пыталась вырваться, из нее хлестала кровь прямо на одежду Тайсто.
Тайсто же и отнес безголовую тушу свиньи в кузов грузовика. Свиную голову Валтола прибил за уши к стене дома Мяки, и парни покинули место битвы, сопровождаемые криками Мяки из окна верхнего этажа и эхом женских воплей в нижнем.
На обратном пути Тайсто пришлось ехать в кузове грузовика вместе со свиной тушей, потому что одежда его была в крови, и он мог испачкать салон легковушки. Подъехав к дому Валтолы, взяли там финки и пива и покатили дальше в Бивер-Лейк, где сестра Валтолы, которая тоже была замужем за финном, хозяйничала на одной ферме. Однако эта сестра даже не согласилась открыть им дверь, и парням пришлось сложить костер на берегу озера, для этого Валтола натаскал длинных, метровых поленьев из поленницы, сложенной его зятем. На костре туша не прожарилась как следует, да еще и соли у них не было, так что мясо оказалось не слишком вкусным. Сестра Валтолы не согласилась дать им соли, хотя Валтола и разбил одно окно в доме, бросив в него камень. В город они вернулись утром, оставив безголовую тушу на вертеле над угольями костра в Бивер-Лейке. Сын Суутари привез Тайсто и Тимо на грузовике в «Сенатор».
Наконец и Тайсто стал припоминать отдельные детали вчерашнего вечера и ночи: большой костер, женщин, кричавших что-то жуткими голосами, обезглавленную тушу свиньи в кузове грузовика, наползавшую на него при каждом вираже. Тимо предложил выпить пива, но Тайсто сказал, что нахлебался его в этой поездке уже достаточно. Я мысленно похвалил себя за то, что разумно вовремя покинул компанию у Суутари. Ильмари считал, что парням имело бы смысл примкнуть к какому-нибудь финскому обществу трезвости в Канаде, и лучше к такому, от членов которого требовали абсолютной трезвости. Он вспомнил, что в Коппер-Клифе действовало общество трезвости «Норма справедливости», в Су — «Герой спасения», в Нью-Йорке — «Источник милости» и в Дулуте — «Звезда надежды», любое из них наверняка включило бы парней в список своих членов. Ильмари утверждал, что на Американском континенте у финнов было бесчисленное количество обществ трезвости, поскольку пьянство было первейшим грехом, в который впадал тут финский эмигрант.
Тимо сходил позвонить и, вернувшись, сказал, что не застал Суутари, который уже договорился с Мяки насчет забитой свиньи и другого беспокойства. Мяки не требовал денежного возмещения, Суутари полагал, что за то время, пока Мяки держал «собачью конуру», он привык и к более буйному поведению. Вечер и ночь были, как считал Суутари, веселыми и запоминающимися.
14
Ильмари, Тим и я сидели и смотрели, как парни ковырялись в своих тарелках; Тимо выпил кофе, Тайсто не смог проглотить ничего, кроме апельсинового сока. Он огорчался тому, что на новом материке не смогли получить приличной работы, а все, за что мы брались, кончалось неудачно, ссорами и драками.
Тимо считал, что нечестно доставшиеся нам деньги не принесли счастья. При напоминании о деньгах Тайсто немного повеселел, ибо благодаря деньгам ему не требовалось идти попрошайничать, как, по слухам, в тридцатые годы, во время кризиса пришлось многим финнам, вынужденным годами вести бездомную жизнь, и воровать, и выпрашивать себе на пропитание. Нам-то ничего подобного делать не требовалось, но нам следовало бы придумать, куда поместить наши деньги, чтобы это было во благо. Тайсто мечтал, чтобы мы купили в каком-нибудь штате в прериях несколько расположенных рядом участков, которых сейчас продавалось сколько угодно, ибо американское сельское хозяйство переживало жестокий упадок и большие фермы каждый день шли с молотка или переходили в собственность банков. Такие хозяйства мог бы теперь выгодно получить человек, оказавшийся в состоянии выложить банку достаточное количество долларов. Мы могли бы обзавестись фермами и начать возделывать землю, поскольку все были сыновьями крестьян и понимали в этом деле. Могли бы счастливо жить на своих фермах до самого конца жизни. Я бы мог и Кайсу привезти туда. Кайсу была бы хорошей хозяйкой, и у нас родилось бы много детей, которые смогли бы расти в здоровом деревенском окружении и с детства имели бы настоящий контакт с природой. Мы купили бы дома посреди огромной прерии, такой равнины, чтобы низин не было видно, а вдали все скрывалось бы в мареве и в трепещущем воздухе, поднимающемся с земли. Почва была бы плодородной и давала бы большие урожаи, и, обзаведясь машинами, рассчитывая, что выращивать, мы все зарабатывали бы умеренным трудом достаточно для благополучного существования. Он и Тимо нашли бы себе жен и других бы финнов привлекли в округу, когда
