— признаки появились у нее вскоре после того, как захворал наследный принц.
Муюнь пытать не стали, опасаясь, что лишние переживания усугубят болезнь господина, но попросили супругу наследного принца выведать, почему наложница не прогнала служанку с кожной хворью. И вскоре Юн Хао с удивлением узнал, что служанку приставил четвертый принц, и Муюнь строго-настрого было запрещено ее прогонять. Видимо, именно служанка служила глазами и ушами четвертого брата.
Пытку служанки возобновили, но уже с новыми вопросами.
Лекари же взяли несколько волос с головы старшего брата, собрали подушки и отправились их исследовать. Главный лекарь твердил, что передавать яд через кожу крайне сложно, особенно малыми дозами и так, чтобы никто не заметил. Но Юн Хао знал: сложно — не значит невозможно.
Прямо при девятом принце лекарь поджег волосы старшего брата, вдохнул запах и сказал, что чувствует примесь инородного аромата, давно пропитавшего волосы изнутри. Это мог быть не только яд, но и само масло, мыльные смеси, которыми омывают наследного принца, полезные втирания.
Вечером служанка проговорилась, что масло для массажа она брала не в травяной лавке, а у наложницы Ченси. Более того, когда Муюнь только вошла во дворец и пыталась закрепить свое положение, наложница Ченси сама пришла к ней и рассказала, что наследный принц очень любит, когда ему массируют голову. Также она добавила, что ему нравился аромат масла, которое Ченси делала своими руками.
Муюнь, не будь дурой, попросила флакон такого масла. Если бы господину не понравился его запах, Муюнь отказалась бы от его использования, но наследный принц выказал явное удовольствие и от массажа, и от масла, потому Муюнь продолжила заказывать эти флакончики у Ченси, расплачиваясь с той серебром.
Всякий раз Ченси давала масла на один раз, утверждая, что иначе аромат быстро выветрится, и господин останется недовольным.
Поэтому в тех пробах ни разу не был найден яд. Как только подымался малейший переполох, Ченси передавала обычное масло, без ядовитых добавок. Как только шум успокаивался, она снова принималась за свое.
Евнухи-дознаватели бросились ко двору наложницы Ченси, но нашли там лишь ее тело и рыдающую дочь.
Увы, на один вопрос Юн Хао ответа не получил: почему Ченси желала смерти своему господину? Может, она хотела отомстить за безразличие? Или за сырой заброшенный двор, в который ее поселили?
Лекари так и не сумели определить яд, которым травили наследного принца, но уверили, что без повторных доз он обязательно поправится.
Когда император узнал о заслугах Юн Хао, то осыпал его щедрыми наградами: подарил новый дворец, гораздо лучше прежнего, дал обширные земли в пожизненное владение и пообещал подобрать девятому сыну достойную жену.
Юн Хао покорно принял дары, но упомянул о немалом вкладе юной госпожи Ли.
— Именно она заподозрила служанку Муюнь и даже упомянула, что яд может содержаться в том масле. Без ее слов я бы не сумел спасти старшего брата.
Так как это было сказано прилюдно, император даровал юной госпоже Ли почетное прозвание и велел отправить ей дары.
Юн Хао полагал, что на этом дело об отравлении наследного принца и закончится. Не было ни единого доказательства, что за Ченси кто-то стоял, поэтому всю вину возложили на несчастную женщину. Служанку тихо удавили, Муюнь всего лишь отвесили несколько ударов по пяткам за глупость и невнимательность, дочь Ченси отправили в монастырь, где та будет жить до конца своих дней. Дочь убийцы мужа не заслуживала милости.
Все виновные были наказаны. Все благодетели вознаграждены.
Но потом девятый принц услышал страшную весть: на девицу Ли напали в поместье ее отца, и она лежит при смерти. И Юн Хао отчетливо понял, что дело всё еще не окончено.
Глава 14
После приступа мама строго-настрого велела мне отдыхать и ни о чем не думать.
— Подробности всегда успеешь узнать. Сейчас нужно, чтобы ты выздоровела и окрепла.
Поэтому я спала вволю, кушала любимые блюда, почесывала животик Ми-Ми, терпела перевязки и наслаждалась покоем. А еще я раз в день просила Ши Хэ принести указ и список даров.
«Небо взирает на добродетель, а Земля хранит порядок. Когда в высших сферах возникает опасность, верные слуги являют свою преданность. Посему мы, Сын Неба, повелитель десяти тысяч царств, соизволяем воздать должное тому, кто явил пример истинного служения», — в очередной раз зачитывала я указ о присуждении почетного прозвания.
Потом я открывала список и представляла закрома семьи Ли, набитые описанными дарами: пятьдесят отрезов шелка и парчи, церемониальная утварь, золотые и нефритовые украшения, изысканная мебель из дорогого дерева. Но вершиной императорской щедрости являлись три отреза облачной парчи — это очень дорогой вид шелка, мерцающий на свету. Ценность этой ткани не только в ее дороговизне, в Линьцзин хватало богатых семей, которые могли себе позволить такую роскошь. Вся облачная парча поставлялась исключительно в запретный город, и заполучить ее можно лишь в дар от самого императора.
Если я выйду в одежде из облачной парчи, каждый, кто хоть что-то смыслит в придворных порядках, поймет, что моя семья удостоена милости самого Сына Неба!
И в последнюю очередь я любовалась двумя актами о передаче имущества в пожизненное владение. Один — о лавке «Дом семи ароматов», где торгуют благовониями, ароматическими маслами, духами, притираниями и кремами для лица, а также ароматическими свечами, мешочками и подушками с сухими травами. Эта лавка находилась на торговой улице, как и мой Павильон.
Во втором акте речь шла о мастерской со скромным названием «Вышивальная усадьба». Судя по бумагам, вместе с мастерской ко мне в руки переходили и контракты лучших работниц, которые вышивали парадные халаты для чиновников, свадебные наряды, ритуальные одежды, то есть создавали дорогие изысканные рисунки шелком и золотом. Это сулило немалую прибыль без вложений и усилий с моей стороны.
Я велела переписать эти акты, заверить в соответствующей канцелярии и отнести Кан Цзеси. Раз уж я назначила его управляющим всех моих заведений, так пусть он ими и занимается. Павильон небесной глазури, мастерская по глазури, благотворительная столовая, Дом семи ароматов и Вышивальная усадьба! Это весьма достойный перечень, Кан Цзеси предстоит немало хлопот. Если он еще не подобрал себе преемника для повседневных хлопот в Павильоне, пусть сам расхлёбывает последствия.
От такого обилия радостных новостей у меня даже голова перестала болеть. Раз мне присудили прозвание «Спасительница наследника», значит, девятый принц обнаружил яд в том масле, что я ему дала. А значит, дознаватели схватили Муюнь и
