чего поднялся на крышу гондолы. Еще раз проверив раскладку резинового резервуара, подключил его к баллону с водородом, и стал наблюдать, как тот наполняется газом. Плохо то, что на редукторе отсутствовал манометр. То есть визуально, баллон наполнился газом, и даже слегка приподнялся вверх, но было похоже, что лететь он никуда особенно не стремиться. То есть если бы я сейчас отцепил его от сооруженной мною корзины, он возможно и улетел бы куда-то под дуновение ветерка, вот только обещанных двух тонн грузоподъемности, я что-то не наблюдал.
То есть резервуар, в какой-то степени получил объем, который позволил мне отрегулировать привязанные к нему веревки, чуть поправить натяжку, чтобы они находился в одинаковом состоянии относительно корзины, но и все на этом. То есть сам баллон воспарил, а вот корзину с ее массой и всеми загруженными вещами поднимать отказывался, хотя в ней было не больше двухсот-трехсот килограммов. Напрашивалась только одна причина, касающаяся того, что принесенный мною баллон, оказался не слишком полным. Если и второй окажется таким, придется сооружать лодку и отправляться по воде. Пока же, делать было нечего, и я отправился за вторым баллоном.
Второй, в отличии от первого, даже на вес, казался ощутимо тяжелее, и я честно говоря, просто умудохался, поднимая его на крышу салона. Вытащив его туда, привязал рядом с первым, и отойдя подальше сел перекурить. Передохнув минут пять, перецепил редуктор на принесенный баллон, и едва открыл вентиль, как почувствовал разницу. Причем, не только визуально, но и физически, потому что резиновый резервуар, начал быстро наполняться водородом, и через какие-то секунды, буквально рваться в небо. Я едва успел запрыгнуть в корзину, как из крыши гондолы, на которой сейчас находился мой монгольфьер, и к которой были привязаны веревки, удерживающие его от взлета, был буквально вырван кусок какой-то арматуры, и мой водородный шар резко устремился вверх.
В следующее мгновение, мне пришлось еле, удерживаясь за край корзины, привстав на ящик, и боясь потерять сознание, от резкого подъема вверх, или упасть за борт, тянуться к клапанам, потому что шланг соединяющий резервуар с баллоном, оборвался, и из него начал свистеть покидающий баллон газ. Благо, что я находился не слишком далеко, и я успел выдернуть этот шланг из стыковочного узла, и потеря водорода прекратилась. И я в тот же момент, упал на стоящий внутри корзины ящик, потому что в глазах потемнело от слишком резкого подъема вверх. Когда я чуть пришел в себя, и смог подняться и выглянуть за борт корзины, Озеро, на которое упал наш дирижабль, находилось, как минимум в полукилометре от меня, на запад, а мой шарик, на всех парах несся на восток, к побережью Африки, находясь на довольно большой высоте, что меня очень радовало.
Вновь присев на ящики, я достал из рюкзака бинокль, и решил оглядеться вокруг. Ветер дул достаточно сильно и ровно, и за какие-то пять минут, оказалось, что я отлетел уже достаточно далеко, вдобавок ко всему, мерная шкала, нанесенная на стекло бинокля, говорила о том, что я сейчас нахожусь примерно на высоте пятисот-шестисот метров над уровнем земли. С одной стороны, это немного пугало, с другой, даже радовало. Корзина, находящаяся подо мною, была достаточно твердой, никаких прогибов, или же разболтанности отдельных узлов тоже не наблюдалось. Одним словом, она была достаточно надежной для будущего путешествия.
Первым делом, прошел взглядом по периметру корзины, и проверил все веревки, которые соединяли ее с воздушным или точнее водородным шаром. Пришлось, все-таки некоторые из них, слегка подтянуть, чтобы уровнять натяжение с остальными, но, впрочем, это было не слишком критично. Еще в тот момент, когда я только начинал привязывать емкость к корзине, решил, что запас будет далеко не лишним. Правда сейчас эти веревки поднимались к резервуару, так часто, что даже просунуть руку, сквозь протянутые две веревки, находящиеся рядом, было несколько проблематично. Фактически, более или менее свободным от веревок пространством, были передняя и задняя часть корзины. То есть те стороны, что находятся непосредственно над вытянутой частью баллона. Хотя если судить по направлению полета, в этот момент мой шар летел как раз боком. Но с этим тоже в принципе все понятно. Баллон представляет собой вытянутую метров на пять и диаметром чуть больше трех метров, резиновую колбасу. Естественно, что никаких килей, или крыльев как у дирижабля, здесь не имелось, зато парусность была еще той, вот и толкало эту конструкцию как-то боком, разумеется в моем понимании.
В какой-то момент захотелось закурить. С некоторой опаской взглянул на металлическую пластину, укрепленную на нижней части баллона, с находящимися на ней клапанами, и разъемами. Вот не верил я в то, что даже если оттуда и происходит хоть какая-то утечка водорода, что он может создать опасную концентрацию и вызвать пожар. Тем более, что до этого места было как минимум метра полтора, и чтобы даже стравить из баллона газ, как я уже недавно убедился, отцепляя шланг, мне придется хвататься рукой за веревки, вставать на ящик, и тянуться к нужному месту рукой. А учитывая то, что здесь на верху постоянный ветер, следовательно, и любая утечка, тут же сдувается в сторону. Конечно если я попытаюсь чиркнуть зажигалкой непосредственно возле клапана, и может произойти пожар, но этого делать я точно не собирался. Может все и не так, но убедив себя в этом, я присел на ящик внутрь корзины, и с некоторой опаской поглядывая за той металлической плитой, закурил. И в общем-то ничего не изменилось.
Ветер немного поменял свое направление, и меня стало сносить на юг. Вскоре подо мною оказалось довольно большое озеро, на карте обозначенное как озеро Ньяса. Вспомнился рассказ нашего гида, который я успел услышать в тот злополучный день перед аварией дирижабля.
Дэвид Ливингстон добрался до озера в 1859 году и назвал его озером Ньяса. Он также упоминал его под двумя прозвищами: «Озеро Звезд» и «Озеро Бурь». Прозвище «Озеро Звезд», появилось после того, как Ливингстон увидел огни на рыбацких лодках в Малави, которые издалека напоминали звезды на небе. Позже, испытав на себе силу непредсказуемых и чрезвычайно яростных штормов, бушевавших в этом районе, он также назвал его «Озером Бурь».
А шестнадцатого августа 1914 года на озере Ньяса произошло короткое морское сражение во время Первой мировой войны. Британская канонерская лодка «Гвендолен» SS под командованием капитана Роудса получила приказ от верховного командования Британской империи «потопить, сжечь или уничтожить» единственную на озере канонерскую лодку Германской империи Германа фон Виссмана, которой командовал капитан
