осведомился капитан-командор. – А то б и меня подкинули.
Участковый повел плечом и достал сигареты:
- А хотите, так поедем. Только мне сначала в одно местечко заглянуть надобно.
- Вот спасибо, товарищ лейтенант! Вот спасибо! – Андрей принялся благодарить, как можно громче. – А к вечеру я б и вернуться успел, так ведь?
- Успеете, там не один поезд будет.
Громов вновь уселся в коляску, милицейский «Иж», рыкнув мотором, выехал на шоссе и помчался в сторону Зеленогорска. Ветер бил прямо в лицо, сильно пахло хвоею и влагой.
Глава 2
Глава 2
Осень 1962 г. Ленинградская область.
Кружковод
Древние стены монастыря отражались в прозрачных водах, в бледно-синем небе, вспомнив недавно ушедшее лето, сверкало осеннее солнышко, желтые березы неслышно роняли листву, шуршащую под ногами гуляющих, столпившихся вокруг небольшого озерка, точнее говоря – пруда, где, жужжа моторчиками, пенили воду военные катера – модели.
Собравшийся народ, в большинстве своем подростки и пенсионеры, реагировал активно
- Вот этот, с двумя пушками – первым придет. На что спорим?
- Ни за что не придет – у него мотор слабый.
- Ха? Слабый? На пять горячих со смазкой забьемся?
- Забьемся!
- Эй, парни! Айда сюда!
Катерок с двумя пушками пришел вторым – и веснушчатый, с рыжими вихрами, парнишка, с досадою хватанул кепкой оземь:
- Эх, Колька, Колька! Поверил я тебе!
- Ну и что? Ну и ничего!
Колька – худенький, светлоглазый, с короткими, стриженными под полубокс, темными волосами – закатав штаны, полез в воду за катером:
- Ничо! В следующий раз обязательно побежу! Победю… Побежду! Вот увидите!
- Ага, когда это только будет…
Один из толпившихся рядом ребят, толстощекий, с кудрявой, выбивающейся из-под сдвинутой на затылок кепки, челкой, взял рыжего за рукав:
- Ага, Валерик! Кто там на пять горячих спорил? А ну, иди…
- Сейчас… Обождите!
- А нам ждать некогда, верно, пацаны? Хотя… - толстощекий хмыкнул и, оглядевшись по сторонам, предложил уже куда тише. – Можешь горячие целковыми заменить. Всего-то пять рубликов – и разошлися.
- Нету у меня рубликов, - хмуро признался Валерик. – Давай, Жига, бей уж свои горячие, да побыстрей.
- Вот уж нет! – Жига хищно прищурился. – В таком деле спешить не будем! Счас досмотрм все – и во-он туда, за Таборы, в кусточки пойдем.
Таборы – так назывались эти пруды и вообще все поле перед монастырем, где в Смутные времена стояли лагерем разбитые русскими воеводами наемники де ла Гарди – немцы, французы, датчане и прочие, скопом называемые шведами. Невдалеке от того места, где были устроены соревнования виднелась лодочная станция, а за ней – деревянные домишки… Да почти весь городок был деревянным, не считая нескольких административных и торговых зданий на главной – имени Карла Маркса – улице. Сей тихий городок в одна тысяча девятьсот шестьдесят втором году неизвестно какой эпохи насчитывал тысяч пятнадцать жителей, в большинстве своем трудившихся в лесной промышленности, хотя имелось и много частных артелей, все ж Берия у власти был, не Хрущев, а уж Лаврентий Палыч не имел привычки через колено ломать хозяйство.
Тут же, под стенами монастыря, паслось стадо коровушек, как предполагала Андрей, вовсе не колхозных, а принадлежавших местным жителям, часть из которых, пользуясь погожим воскресным днем, возила из стоявших невдалеке стогов сено – кто на телеге, а кто и на мотоцикле с переделанной в грузовой прицеп коляскою.
Громов приехал сюда несколько дней назад, и сняв полдома на старинной Новгородской улице, уже привык к утреннему звону колокольчиков-ботал – хозяйки отправляли коровушек в стадо, пастись. Даже здесь, в городе, некоторые держали даже по паре коров, слава Богу, не хрущевские были времена, когда и одну-то – едва-едва! Да еще корма купи, да сена на зиму накоси, попробуй! Дадут самую неудобь – намаешься, а потом еще из восьми накошенных стогов, шесть – колхозу отдай, а уж только два – себе. И радуйся, что не все забрали, единоличник проклятый!
А вот в эту эпоху не так, далеко не так, тут Никита Сергеевич плотно на ниву агитации задвинут, а вся реальная власть у тандема – Берия – Маленков - и кто в этом тандеме главный – понятно без слов. Отсюда и стадо, и молочный магазинчик рядом с тем домом, где нынче квартировал капитан-командор, магазинчик кооперативный, и все местные жители, кому не лень было коров держать, молочко туда сдавали. Свежее – пей, хоть залейся! Спасибо товарищу Берия.
Нет, конечно, судя по пышным передовицам «Правды», партию напрочь-то не задвинули, оставив, окромя пропаганды, еще и кадры – и не только партийные, все. А это – власть, и немалая, так что между партийными и государственными органами некоторое равновесие образовалось, как про себя именовал Андрей – паритет. И – опять же, судя по личному поголовью крупного рогатого скота и некоторой зажиточности масс, государство у партии власть потихонечку - полегонечку забирало. Именно за это – за власть – в реальной-то истории и был убит Берия, а не за то, что он марсианский шпион, похотливый сатир и вообще – агент Дарта Вейдера. А ведь именно так – почти что так – перестроечные газетенки и писали, и даже находились дураки – верили. Многие и сейчас верят.
- Какой шикарный барк! – искренне восхитился Громов, как только вместо катеров на пруду появились парусники.
- Точно – барк! – обернулся неприметненький седенький мужичок, пожилой, в длинном осеннем пальто и берете, один из тех, кто возился сейчас с ребятами, организовывал все эти регаты. – А вы, видно на флоте служили?
- Можно сказать и так, - молодой человек улыбнулся. – Служил когда-то, а ныне вот, подчистую списали…
- Понимаю – здоровье. Воевали, небось… - ненадолго оторвав взгляд от корабликов, собеседник кивнул и показал на свой правый рукав. – Я и сам… Память, так сказать, о Сталинграде.
Тут только Андрей заметил, что правой-то руки у мужичка нет, один рукав пустой болтался.
- Еще повезло – легко отделался… Волжская флотилия. А вы?
- Балтика, - скупо отозвался Громов.
И ведь не соврал, что характерно! Но и всей правды не сказал, поскромничал, а ведь мог бы и южные моря приплести, и все такое прочее.
- Вижу, вы барк сразу определили… Меня,
