капитан-командор.
- Дак так… Ладно, пошли.
- А это что за трактора-то? Трелевочники?
- Они, - поправив кепку, ухмыльнулся Федор. – Эти вон, новые – ТДТ-60, на солярке, а во-он те два, на дровах – КТ-12! Ох, и машина – лучше всякого дизеля! Подвеска немецкая, прет – лучше танка, и маленький – везде проползет, ага.
- Что, правда - на дровах? – Громов недоверчиво посмотрел на два трелевочники со скошенными кабинками и непонятным приспособлениями, похожими на титан для ванны или перегонный куб.
- Газо-гене-раторные колонки! – с чувством произнес тракторист. – Чурки березовые поколол, закинул, пускач запустил…
- Ага, для пускача-то, поди, бензин нужен! – проявив полное понимание, капитан-комнадор помахал рукой смеющимся девушкам. – Ну, что, не растрясло вас?
- Не! Не растрясло. Наоборот, здорово!
- Ну и славно.
- А бензин-то – да, нужон, - повернувшись к старой березине, Федор расстегнул штаны. – Дак, для пускача-то много ли? Шестьдесят шестой бензин-то… Канистрочку с собой прихватил – и едь себе, сколько хочешь – только дровишки подкладывай! Сразу-то после войны только этим тракторком и спасались. А прет он, знаешь, куда как шибче «шестидесятки». Хоть до луны доедет – без всякой солярки да-ак!
- Отличная техника, - кивнув, согласился Андрей. – Ну, что – поехали?
- Поехали, - вспомнив про водку, тракторист обрадовано потер руки. – Немного уж и осталось-то – часа два.
- Ну, водку успеем выпить!
- Э, Ондрюха! Водку-то мы и за пять минут выкушаем! Иль у тя не одна?
У длинного, похожего на широкую реку, озера, волокушу с нетерпением ждали колхозники. Кто-то курил, кто-то прохаживался возле сколоченного из крепких бревен парома, какие-то две девчонки, усевшись у самой воды на старый комель, увлеченно щелкали семечки и смеялись, вспоминая какой-то фильм:
- А она ему… А он… А та… Вот это любовь да-ак!
- Джина Лолобриджина?
- Не! Брижыт Бардо!
- Брижыта – девка красивая!
- Дак и мы с той не хуже, Мань! К те Кольша-то вчера приходил? Эй, че молчишь-то?
- Тсс!!! – девчонка вскочила на ноги и повернулась к лесу. – Слышишь? Не трактор ли?
Подружка тоже прислушалась:
- Трактор! Идет, идет, милый… эй, мужички! Кажися, едут!
Встречали, как пароход северного завоза где-нибудь на Колыме или в Дудинке – только что без приветственных речей и оркестра. Но – радостно и даже очень! Здешние места, по сути-то, тоже от Большой земли оторваны – летом только на тракторе и доберешься, лишь, как подморозит – на машине можно – по зимникам. И то – не везде, и, как говорили местные – «и не на всякой-то машине да-ак»!
- Здорово, Федор! Как добрались? Видим, видим, неплохо. Пионеров привез зачем-то. А это что за девки-то? Доярки новые? Ах, вожатые, вон оно ка-ак. Та вон, темненькая, ничо – сисястая!
- Почту, почту-то привезли?
- Да вон, в ящике, - тракторист махнул рукой. – Там и письма с посылками, и газеты.
- Да газеты нам твои сам знаешь, куды…
- Не, мужики – махорочку раскурить – тоже нехудо.
- Хэ, махорочку! – выпятил грудь тракторист. – Я вам в сельпо два ящика «Беломору»
привез!
- «Беломор»! Или ты! А водку привез?
- Привез! И еще – какого-то кислого вина.
- Слышь, Федя! А ты откуда знаешь, что кислое?
- Дядя Федя, а кино какое привез?
- «Иван Бровкин»!
- Фу, «Бровкин»… А «Фанфан-Тюльпан»?
- Сами вы фанфаны, девки!
Тракторист добавил что-то по-вепски, отчего мужики засмеялись, а девки, плюнув, убежали к парому, куда уже перебазировались и пионеры с Машей и Фаней.
- У меня там братан живет, в деревне, - улучив момент, шепнул Федор Громову. – Так ты вечерком загляни обязательно. Посидим, бражки выпьем. Не все твою водку хлестать! Да, теща-то братова, всякие заговоры-наговоры знает. Что смотришь? Ты ведь про бабок-то спрашивал да-ак!
Глава 3
Глава 3
Осень 1962 г. Капшинский район
Рыжее солнце
В расползшейся по длинному берегу озера деревне – довольно большой, в сотню дворов – кроме молочной фермы и лесопилки, имелась вся необходимая инфраструктура: располагавшийся в бывшей церкви клуб, пекарня, магазин сельпо и школа с интернатом – приемистым бревенчатым зданием барачного типа, в котором и расположились на постой пионеры с вожатыми, точней сказать – кружководами. Девушки – особенно Маша – тот час же привлекли к себе внимание местной молодежи, получив приглашении сходить в клуб на танцы, а потом и посидеть на бережку у костра.
- Я вот вам посижу! – вспомнив о своем старшинстве, охолонул девок Громов. – За детьми кто смотреть будет?
- Ой, да куда они денутся-то? – отмахнулась Маша, но, заметив строгий взгляд, тот час же потупила взор - Да ладно, Андрей Андреич – присмотрим.
«За вами бы кто присмотрел» - подумал про себя капитан-командор, однако, ближе к вечеру засобирался в гости к братцу тракториста. Обещанная бражка и посиделки с гармонью и песнями Андрея как-то интересовали не очень, иное дело – колдунья. Чья-то там теща, которая «заговоры-наговоры» знает.
Проведав детей, Громов заглянул к девушкам, с напускной суровостью погрозил пальцем и, протерев сапоги соломой, отправился в гости, благо идти было недалеко. Нужную избу молодой человек отыскал не сразу – вепсы издревле ставили избы не улицами, а как кому глянется – с простором, да так , чтоб окнами на юг, на солнце. По той же причине никаких деревьев и кустов перед избами не сажали – чтоб не загораживали свет. Злые языки утверждали даже, что самые упертые отрубали кошкам хвосты – чтоб зимою не выносили из дому тепло. Врали, наверное.
Немного побродив, Андрей вышел к клубу, полюбовался рукописной афишей, приглашавшей на kargaita – танцы. Раньше, в конце тридцатых, почти всех вепсов чохом записали в русские, закрыли национальные школы, и вообще – придавливали, а вот сейчас, в свете известно постановления товарища Берии «О национальных кадрах» - народная финно-угорская культура возрождалась снова – в классах преподавали вепсский язык, и даже вот – объявления на нем писали, зазывали молодежь в клуб. Молодежи, и вообще – детей, в деревнях – не только в вепсских – в те времена было много: имелась работа, да и выстроит избу – запросто, леса-то вокруг полно!
Кроме работы в колхозе, все деревенские держали личный
