затеряться.
Ну, затерялся… на время. А дальше что? Городок маленький – завтра найдут враз! Встреча с представителями власти в планы Громова не входила по вполне понятным причинам – а ну-ка, попытаются личность установить? Все проверят… и что? А, может – и, скорее всего – они даже знали, что документы Андрея – липовые. Так что нужно было рвать! Только не с железнодорожного вокзала, нет – этот путь, наверняка, давно перекрыт. На рейсовых автобусах нельзя по той же причине, да и не ходят они уже – поздно. Так что выход один – попутка. Только вот в эти патриархальные времена, да еще в провинции, ночью… Если только на вологодской трассе. Громов неожиданно улыбнулся и махнул рукой: да ведь ему вовсе не надо ни в Вологду, ни в Череповец! Куда надо, Андрей уже точно знал, поразмыслив на досуге. Полигон! Тот, в глухой тайге у Онежского озера, где что такое испытывают, наверняка – ядерные бомбы! Они-то и нужны, на них-то вся и надежда… Тем более, и бабка Аглая Тихоновна то же самое говорила, да Громов и без нее знал – взрыв вытолкнет, обязательно, как и произошло тогда, в Штатах. Риск, да… Но, с другой стороны – делать нечего! Хотелось бы, конечно, документы с собой прихватить, продукты, одеться соответствующе, что-нибудь для знакомых выдумать, чтоб не искали. Так бы, конечно, лучше… но, вот пришлось рвать когти, как есть – без документов, без продуктов… Но… Расстегнув плащ, Громов сунул руку в карман пиджака, достал портмоне… Деньги были – триста пятьдесят семь рублей. Не Бог весть что, но, все-таки, не так уж и мало. На мотороллер не хватит, а велосипед купить можно… Велосипед… А куда ехать-то? Сначала – до той делянки, а потом… Карта!!! Андрей хватанул себя по лбу: карта! Кальки-то так у Фаины и остались – забыл забрать. Значит – зайти сейчас! Поздновато? Пожалуй. Однако, деваться-то все равно некуда, надобно поскорей уносить ноги. Значит – к Фане. Заодно, хоть чаю попить с ситником, а то жрать уже давно хочется, а квас – не еда.
Выпив прямо из бидоничка квасу, молодой человек задумчиво покусал губу: а что, если и у Фани – засада? Нет, вряд ли… Но все ж, следовало быть осторожнее.
Двухэтажный бревенчатый дом на Красной высился темным утесом – то ли электроэнергию выбили, то ли жители привыкли рано ложиться спать. Хотя, нет – одно окно все же светилось… так, чуть-чуть – ночничок или еще какой-нибудь светильник с лампочкой в сорок свечей…
Громов прищурился: а ведь это Фани окошечко. Значит – не спит комсомолочка!
- Помогите! – вырвался приглушенный двойной оконной рамою крик.
Вырвался и затих – поспешно, словно не сам собой оборвался…
Черт побери! А это что еще за новости? На милицейскую засаду как-то не похоже…
На цыпочках пробравшись по коридору, капитан-командор припал ухом к двери.
- А хороша, лярва! Жаль титек нет, а так – хоть куда… Ишь, трепыхается! Парни, надо ей рот какой-нибудь тряпкой заткнуть… Э, э! Чур, я первый!
- А че ты–то?
- А ты вообще заткнись, Кумыс! Забыл – по чьей воле жив? Ах… тепленькая…
Громов уже больше не думал – поднял воротник, натянул на глаза кепку, да рванул от души дверь – так, что хиленький крючок со звоном ударился об стену.
- А ну, стоять всем! Милиция!
- Лягавые!
С заполошным криком никогда не отличавшийся особой храбростью Кумысов, выбив окно ногою, выпрыгнул в темноту. Туда же, позабыв про распяленную на оттоманке девчонку, ломанулся и его напарник – личность, напрочь Громову незнакомая… в отличие от того же Кумыса.
- Вот, гопота, - помогая девушке сесть, Андрей презрительно хмыкнул. – Наверное, меня и искали – ну вот, нашли… Тут же и убежали, эх! Эй! Ты что дрожишь-то?
Фаня, похоже, была сама не своя – все дрожала мелкой дрожью и на окружающее не реагировал никак – даже халатик не запахнула так и сидела почти что голой.
Громов пощелкал пальцами перед носом Фани:
- Эй, комсомол! Очнись! К ленинскому зачету готова?
- Ой! – девушка поспешно прикрыла грудь рукою… и ту же схватилась за челюсть. – У-у-у, больно…
- Ничего, - Андрей осторожно потрогал синяк. – Говорить можешь?
- Угу.
- Нет, ты не мычи. Скажи – да, могу.
- Да, - послушно повторила Фаня. – Могу.
- Значит, челюсть не сломана. До свадьбы заживет!
- До свадь-бы? – нараспев произнесла девчонка. – До чьей свадьбы? Я ж теперь… они же… Ой-й! Как же я теперь жить-то буду, у-у-у-у…
Выйдя из ступора, девушка тут же впал в истерику, начала плакать, стонать, и Громову пришлось приложить не мало усилий, дабы привести комсомолочку в чувство.
- Чайку вот, попей. Где у тебя чайник-то?
- На плитке-е-е…
- Ну, сейчас налью… На!
- Сп-пасибо.
- Ты зубами-то не стучи. Жива главное! Да не реви ты уже! Во-от… Они тебя что… того…
- Не успели… Вы.. . Вы так вовремя… я вам так благодарна, так!
- Ну-ну, - набросив на плечи девчонки халат, Андрей присел рядом. – Вот видишь – ничего и не случилось-то!
- Но… могло…
- Не реветь!
- И знаете… так противно… Как будто в навозе вывалялась. А вы…вы не уйдете сейчас, Андрей? Останьтесь… пожалуйста, я прошу…
Фаня взглянула на молодого человек так жалобно, с такой робкой надеждой, что тот махнул рукой:
- Ладно, ненадолго останусь. Вообще-то я с утра на рыбалку собрался. На речку. Здесь, недалеко. Да, кстати – карту-то я у вас так и не забрал. Ну, ту, что вы перерисовывали, кальку.
Девушка неожиданно улыбнулась:
- А я ее еще с утра с собой на работу взяла. Хотела отдать, да забыла.
- Так что? Там и оставили?
- Нет. Обратно домой принесла. Она в сумочке.
- Ну, слава Богу!
- Вы берите печенье-то. Вкусное.
Попив чайку, Фаня совсем успокоилась, даже посмеялась над парочкой рассказанных припозднившимся гостем анекдотов, а потом утомленно зевнула.
- Вы обязательно в милицию заявите, - расстилая на полу плащ, напомнил молодой человек.
- В милицию? – девушка жалобно дернулась. – Нет, что вы! Стыдно!
- Хм, - покачав головой, Громов переставил на плиту чайник. – Вы меня извините, Фаина, но взгляды у вас какие-то гнусно буржуазные, не советские, не наши.
- Почему это? – обиженно насупилась комсомолка.
- А потому
