быстренько наколол дровишек нашедшимся там же топором, разжег огонек, отогрелся, да навернул банку тушенки из тех ящиков, что не так давно привез тракторист Федор. Ой, как хорошо, что привез! Вот и пища, да в бытовке, окромя топора, еще нашлись две пары валенок, да замызганная телогреечка, даже распечатанная пачка грузинского чая. Мысленно извинившись перед лесорубами, Андрей, не особо раздумывая, прихватил и котелок, и жестяную кружку, и чайник, не говоря уже о старом перочинном ноже... алюминиевой, с закрученной непонятно зачем, ручкою, ложке и початой пачке каменной соли, слежавшейся до состояния бетона.
Спасибо и на том! А вообще – шикарно. Главное, идти больше не надо – с утра дровишек подколоть, да…
Поначалу, для продолжения пути, беглец намеревался воспользоваться трелевочным трактором ТДТ-60 – он все-таки поновее, помассивнее, помощнее. Хотел, да вот подумалось – а вдруг? Что случись – где потом соляру найдешь? В тайге бензоколонок нету. Да и чисто практически – перелить в бак горючее из большой бочки – бочку-то вдвоем еле скантовали, а уж одному…
С утра, едва забрезжил рассвет, Громов перелил шестьдесят шестой бензин в найденные в одном из трелевочников канистры, заправил пускач старого, со скошенной мордой кабины, КТ-12, бросил в газгольдерную установку наколотых еще с вечера чурок, завелся... да, перекрестившись, уселся за рычаги – с Богом!
Потрескивая, горели дровишки, газогенераторный двигатель рычал довольно и сыто, трелевочник шел плавно и, к большому удивлению Андрея, довольно быстро, делая на пятой передаче километров десять в час. Довольно часто встречающиеся буреломы трактор проходил, как по маслу, переваливая через толстенные стволы, даже не рыкнув. Не машина – танк! Да нет… по проходимости - куда лучше любого танка. А уж о горючем и говорить нечего! Кончились чурки – остановился, хворосту пособирал, поколол, в крайнем случае – завалил сушину…
В темноте Андрей, однако, не ехал, опасаясь потерять гусеницы, устраивал привалы – разжигал костерок, согревал чай, разогревал тушенку – ужинал. Жаль вот только хлеба не было – впопыхах собирался, даже сухарика не прихватил, ну теперь чего уж.
За световой день беглец проезжал километров с полсотни, а иногда и больше, и на шестой день пути увидал далеко впереди вышку. Что ж, судя по карте – именно здесь и находилось «что-то», теперь следовало быть крайне осторожным – рычащий бульдозер спокойно могли заметить. А вот разведенный в чаше костер – это вряд ли.
Заглушив двигатель, капитан-командор сбросил телогреечку и, поплевав на руки, полез на высокую сосну – осмотреться. Снег все еще не выпадал, хотя должен бы, хотя, это уж в зависимости, какая осень. Нынешняя вот, затянулась.
Маячившая впереди вышка походила на обычную, противопожарную, однако, при более внимательном рассмотрении, таковой не являлась – слишком уж блестела на солнце. Явно – металл!
Спустившись с сосны, Громов слегка замаскировал трелевочник лапником и отправился на разведку. Двигался осторожно, стараясь не пользоваться тропинками – пробирался борами, рощицами, пока не наткнулся на…танк! Ну да – танк, его темно-зеленая башня с пушкой виднелась метрах в ридцати, за рябиною. Т-34 - однако… А вот, рядом – Т-55… ИС-3… какой-то бронеавтомобильчик… этот-то как сюда попал – дорог-то нет?
Андрей осторожно подполз ближе и ахнул – вся, обнаруженная им, техника стояла на железнодорожных платформах… на узкоколейке, которая никуда не вела, заканчиваясь прямо здесь, в лесу, у рябиновой рощицы!
Вокруг не было никого, лишь перекрикивались по кустам синицы. Этот поезд в глухом лесу… не ведущие никуда рельсы… Локомотива, кстати, тоже не было. Ясно… Наверняка, военные проводили какой-то эксперимент, может быть, танки были чем-то защищены, или - и внутри, и снаружи – имелись какие-то датчики.
Придти сюда ночью? Или подобраться еще ближе к таинственной башне? А вдруг заметят? Или…
Вдалеке, со стороны башни, словно подслушав мысли беглеца, вдруг завыла сирена. Ветер затих, природа затаилась, предчувствуя что-то очень недоброе… Лишь гомонили синицы. Глупые.
Усевшись на рельсы, Андрей ждал… ждал чего-то такого… от чего бросало в жар! Вот-сейчас… вот-вот, начнется. Ревущее пламя, оглушительный взрыв, такой, что не выдержат барабанные перепонки, лопнут, истекая сукровицей…
Никакого взрыва капитан-командор не услышал. Лишь резко оборвалась снова завывшая было сирена. Наступила тишь. Лишь синицы…
И вдруг…
Вдруг – беззвучно, как на немой кинопленке – вздыбилась, качнулась, земля, а над лесом, на месте той самой башни вспыхнуло второе ослепительно рыжее солнце!
Подумать Громов ничего не успел…
Глава 4
Глава 4
Декабрь 1707 г. Тихвинский посад
Воевода беседою жалует
Над высокими вершинами елей выл, бросал снежную взвесь, верховой ветер, нагонял сизые облака-тучи, густые, клочковатые, словно ободранные злобным медведем-шатуном, не улегшимся вовремя в берлогу. В лесу же было довольно тихо, лишь медленно падал снег, покрикивали на лошадей возчики, да скрипели по наезженной санной колее полозья.
- Скоро и посад, господине, - оглянувшись, весело сообщил сидевший впереди здоровенный мужик в лисьем треухе и подбитом волчьей шкурою зипуне – карел Апракса Леонтьев.
Простой, с Озеревского погоста, крестьянин, Апракса немножко разжился охотою, да, выгодно продав куньи да лисьи меха на Тихвинских рядках, вырученные деньги в кабаках на прогулял, не пропил, а благоразумно вложил в дело - отправился с купцами в Занонежье и дальше, на соляные варницы в Поморские земли, где купил три мешка соли, которые надеялся выгодно продать, и уже на эти – довольно приличные! – капиталы купить кожи да пеньки, а уж ее… Вообще-то, кабы не война, так рванул бы Апракса в Стокгольм - Стекольны, куда местные тихвинские купцы наезжали частенько, правда, то было в ранешние, мирные времена, лет восемь тому назад закончившиеся. А так бы хорошо – купил в Стокгольме медь, привез – продал, потом бы кораблик зафрахтовал в Канцах, хороший шведский корабль с добрым шкипером, закупил бы опять пеньки, да меду, да воску, а в Швеции – опять медь, только уже изрядно… Так раз с десяток скатался – глядишь, и домик бы на посаде справил – двухэтажный, с большим стеклянными окнами и изразцовой печью! Не хуже, чем у богатеев Шпилькиных или Самсоновых, однако! Ну и что с того, что Апракса – карел? Хоть и раскольник, да, но, в вере своей раскольничьей нерадивый, и все, что царь-государь скажет – признает.
- Ух, господине Андрей Андреич – вот, поглядишь, какой я себе дом выстрою! Где бы вот только меди купить? А ведь куплю... куплю…
А медь этот парень у тех же шведов и купит, контрабандист хренов, -
