отстанешь, то я выслушаю пустые слова.
— Обидно, — выдохнула она, и в салоне снова разлился цветочный аромат. Её пальцы нервно теребили край пиджака. — А как же обед? Я вот очень не люблю кушать одна. Знаете, работа у меня тяжёлая, постоянно на ногах, — Саша поправила выбившуюся прядь. — И порой просто хочется поговорить с кем-то, поделиться своими проблемами.
— Считаю до трёх, — поднял руку, наблюдая, как вздрогнули её ресницы. — Если вы не начнёте говорить по сути, я вас…
Хотел сказать «убью», но ведь не за что. Просто приставучая особа.
— Раз.
— Хорошо-хорошо, — она закивала так энергично, что пучок на голове закачался. — Мой господин скоро приедет с проверкой ваших земель и рудника. Так как вы самый большой аристократ, то начнёт именно с вас, — её глаза лихорадочно блестели. — Ой! — прикрыла рот ладошкой, браслет звякнул. — Так ведь и единственный. Земли Бочкарёвых и Смолёновых находятся в ведении СБИ и ожидают собрания аристократов.
Она говорила быстро, словно боялась, что я снова прерву:
— Но его не будет, потому что аристократов-то и не осталось. А решать только вам никто не позволит. Поэтому состоится суд в столице, после которого всё перейдёт императору, — её пальцы выбивали нервную дробь по колену. — Вот. Что там было ещё? Готовьтесь к тому, что на вашей территории будут постоянно находиться люди Виктора Викторовича. Понимаю, можете отказать…
Саша наклонилась, её глаза сверкнули:
— Тогда проверки будут каждый день. Тщательные и подробные. А это никому не нужно. Сами понимаете, у вас никакой охоты и денег. Так что, я думаю, вопрос решён, — она постучала пальцем по подбородку. — Ещё? Что же было ещё? А, вспомнила! — довольно кивнула, и прядь волос снова упала на лицо. — Служба безопасности империи будет постоянно находиться на ваших землях из-за угрозы нападения. Вот теперь точно всё.
— Удачи! — я распахнул дверь машины. Свежий воздух ворвался в салон.
— Магинский, — её голос изменился на более низкий и хриплый. Глаза потемнели — оба стали карими. — Лучше тебе не шутить с моим господином. Он не терпит неподчинения, — губы скривились в презрительной усмешке. — Будь послушным мальчиком и можешь дальше играться в своей песочнице.
Ну наконец-то… Аж от души отлегло. Раздражает её амплуа миленькой девушки. Знакомые угрозы и условия, как же мне это «нравится»!
— Сашенька, — кивнул на открытую дверь. — Прыгай отсюда. В следующий раз, если ты со мной будешь так разговаривать… Я буду более твёрдым. Как и сказал, услышал твой пустой звук. Не знаю, в этом было твоё задание или нет… А теперь пошла вон!
Она вылезла, что-то бормоча себе под нос. Глаза снова стали разными, и, когда я закрыл дверь, то мне в окно… показали язык.
— Домой, — ещё раз повторил водителю. Машина наконец-то тронулась.
М-да, странная особа и очень опасная. Когда глазки девушки стали одного цвета, я почувствовал изменения в её источнике. И могу с уверенностью сказать одно: он вырос. До этого Александра была примерно моего ранга, а потом…
Откинулся на сиденье и закрыл глаза. Значит, Жмелевский решил мне указать на моё место? Явился не сам, а свою помощницу отправил.
Хотя это ещё большой вопрос, кто она на самом деле. Постоянные проверки или нахождение людей ставленника императора на моих землях? Ко всему прочему и Службу безопасности разместить у серой зоны… Ага, конечно!
А как я буду работать с монстрами? Добывать и продавать кристаллы? Нет, меня такой расклад абсолютно не устраивает. Да и гонор свой мужик может затолкать себе глубоко в одно место.
Можно было же просто поговорить. Я ведь адекватный человек, но нет… Что в этом мире с дипломатией? Может, проблема в месте? Считают его дырой и поэтому ведут себя так?
Пошёл дождь. Капли барабанили по стеклу и стекали ручейками в сторону. Открыл окно, и вода начала попадать на моё лицо. Даже прохладнее стало. Не хочется, но лето заканчивается.
И тут вдруг придумал, что я могу сделать со Жмелевским, если он начнёт пыжиться, показывать свою власть…
Тем временем мы повернули к нашим землям. Ворота открылись. Остановились у особняка. Я вышел из машины и потянулся, осмотревшись вокруг. Стройка и облагораживание продолжались. Витас отвлёкся от новеньких и направился ко мне.
— Господин, всё готово, все готовы. От Требухова мы получили двадцать мужиков, восемь магов и пять наёмников. Люди собираются принести вам клятвы верности и крови. Мы с Георгием проверили, кровяшей среди них нет, — отрапортовал он мне.
Я кивнул и направился за ним. Дождь усилился, превращая дорожки в маленькие ручейки. Не хотелось растягивать задачи, поэтому несколько часов занимался инструктажем и принятием клятв.
От каждой капли крови, что падала на землю, воздух наполнялся силой. Магия клятв опутывала новичков невидимыми нитями, привязывая их к роду Магинских.
Всех новеньких поселили к стареньким — пусть перенимают опыт, учатся. Они войдут в существующие группы, влившись в уже отлаженный механизм. И первым делом мужики занялись тренировкой. Звон стали разносился над территорией. Витас то и дело порывался взять бразды руководства у Медведя, но я его обрывал. Лейпниш морщился, злился — по лицу пробегали тени раздражения. Понимаю его чувства, ведь то, к чему он привык, забирают.
С этим ничего не поделать, если твой господин — диктатор… Губы сами растянулись в усмешке. Шучу, у мужика есть потенциал, и его нужно растить. Как глава объединённых земель он сможет добиться большего.
Наблюдал, как Витас ходит между новобранцами, поправляя стойки, указывая на ошибки. Да, определённо он создан для большего, чем просто командовать отрядами.
— Витас, — толкнул его в плечо, когда мужик снова дёрнулся что-то подсказать Медведю. Капли дождя стекали по его лицу. — Хватит уже, у тебя своих забот должно быть выше крыши.
— Да, господин, — опустил он голову. Его плечи поникли.
— Вот, кстати, одна из них, — я отряхнул воду с рукава. — Нам нужно найти тех, кому мы будем продавать своё зелье в Томске.
— А как же?.. — Лейпниш вскинул брови, на его лице отразилось искреннее удивление.
— Вот так, — развёл руками, наблюдая, как дождевые капли разбиваются о землю. — Мы с Цветковым больше не работаем. А с нашим качеством и количеством продавать тут больше некому.
— Томск… Томск… — забормотал Витас, теребя мокрый воротник. — Можно
