— спросила Елизавета Федоровна. — Если хотите, мы можем пообедать прямо сейчас.
— Нет, пока я не хочу есть, — улыбнулся я, — но примерно через час проголодаюсь. А сейчас мне очень хочется, чтобы вы рассказали и показали мне, как вы живете.
— Тогда я скажу, чтобы обед приготовили через час, — обрадовалась Елизавета Федоровна. — А пока покажу вам поместье.
— Идемте, — кивнул я.
Удивительно, но в доме Елизаветы Федоровны я чувствовал себя так же уютно, как в своем особняке. Это был очень старый деревянный дом. В нем поскрипывали деревянные полы, бумажные обои местами отставали от стен. Из высоких окон наискось падал солнечный свет.
Мы вышли в сад, и я сразу увидел, что и его не обошла своим вниманием заботливая рука. Между деревьями были проложены ровные дорожки, на клумбах росли цветы.
— Вы сами занимаетесь всем этим? — спросил я.
— Да, — улыбнулась Елизавета Федоровна. — Мне это очень нравится.
Затем девушка повела меня к озеру и показала пристань. Пристань тоже была новой, сколоченной из свежих досок.
— Я хочу купить себе лодку, — сказала Елизавета Федоровна, — чтобы вечерами кататься по озеру.
— Наверное, здесь хорошая рыбалка, — заметил я, разглядывая заросший камышами берег.
— Да, — рассмеялась Елизавета Фёдоровна, — деревенские ребята наперебой таскают окуней.
— Его величеству здесь бы очень понравилось, — рассмеялся я. — Да и мне нравится.
Елизавета Фёдоровна о чем-то задумалась, мило прикусив нижнюю губу. Затем посмотрела на меня и спросила:
— Александр Васильевич, хотите, я покажу вам свою мастерскую?
— А у вас есть мастерская? — удивился я. — Вы что-то мастерите?
— Да, — призналась Елизавета Фёдоровна, — вы же знаете мой магический дар. Я очень остро ощущаю всё происходящее. Иногда это бывает нелегко. Меня переполняют эмоции. Вот я и придумала способ давать им выплеск.
— Любопытно, — удивился я, — честно говоря, очень хочется посмотреть.
— Мне кажется, вам понравится, — обрадовалась Елизавета Фёдоровна.
Мастерская оказалась на втором этаже. Мы поднялись туда по скрипучей лестнице. Елизавета Фёдоровна открыла дверь и пропустила меня вперед. Я оказался в просторной комнате.
Посреди комнаты стоял гончарный круг, а рядом с ним низкий деревянный стульчик. Вдоль стен тянулись полки, уставленные самой разнообразной глиняной посудой.
— Вы лепите из глины? — догадался я.
— Да, — призналась Елизавета Федоровна, — это очень приятное занятие. Оно замечательно успокаивает.
Девушка снова взглянула на меня, в ее серых глазах блеснули золотые искорки.
— Хотите попробовать, Александр Васильевич? — с улыбкой предложила она.
— Никогда в жизни не лепил, — признался я. — Может быть, вы мне покажете, как это делается?
— Конечно, — кивнула Елизавета Федоровна.
Достав из кармана платья шелковую ленту, девушка привычным движением подвязала рыжие кудри. Затем села перед гончарным кругом, дотронулась до него рукой, и круг начал тихо вращаться.
Елизавета Федоровна взяла комок мокрой глины и сильным шлепком прилепила его на круг. Поправила глину так, чтобы комок оказался точно в центре круга. При этом девушка то и дело смачивала ладони водой, придерживая глину двумя руками. Глина вытянулась в остроконечный конус. Затем девушка легко надавила на него ладонью сверху. Конус снова опустился, она проделала это ещё раз и ещё.
— Это нужно для того, чтобы глина стала плотнее, — объяснила мне Елизавета Федоровна.
— Вы настоящий мастер, — рассмеялся я.
Услышав мою похвалу, девушка снова покраснела.
— А теперь вот так, — сказала она и кончиком пальца сделала в глине углубление. Осторожными прикосновениями она расширяла углубление и поднимала стенки будущей чашки. Движения девушки были скупыми и очень точными.
Через несколько минут чашка была готова.
Елизавета Федоровна остановила круг, взяла еще один небольшой комочек глины, скатала из него колбаску и прилепила к чашке ручку. Ручка оказалась немножко неровной, но это придавало чашке особую прелесть.
Затем Елизавета девушка сняла чашку с гончарного круга и переставила на стол.
— Когда она подсохнет, я обожгу её в печи, — сказала она.
Взглянула на меня и добавила:
— Александр Васильевич, я бы очень хотела подарить эту чашку вам.
— С радостью приму ваш подарок, — улыбнулся я, — и обещаю им пользоваться. Но вижу, что вы лепите не только посуду.
В самом деле, на отдельном столе стояли небольшие глиняные фигурки.
— Можно взглянуть? — спросил я.
— Конечно, — кивнула Елизавета Федоровна.
Я подошел поближе и с удивлением увидел, что фигурки изображают знакомых мне людей. Я узнал Прасковью Ивановну в белом фартуке — она характерным жестом упирала руки в бока. Рядом с Прасковьей Ивановной стоял инженер Изюмов. В левой руке он держал небольшой чемоданчик.
— Что у него в чемодане? — спросил я.
— Деньги, — не задумываясь, ответила Елизавета Федоровна. — Он несет их в банк.
— Какие деньги? — изумился я.
— Которые он заработал у вашего деда, конечно.
— Честно говоря, я ожидал увидеть в руках инженера бутылку, — рассмеялся я.
— Это уже в прошлом, — улыбнулась Елизавета Федоровна. — Теперь господин Изюмов совсем другой.
Я удивленно покачал головой.
— У вас настоящий талант, Елизавета Федоровна!
Девушка радостно улыбалась. Ей была приятна моя похвала.
Но настоящий сюрприз ждал меня дальше. Я увидел искусно вылепленный из глины плот, а на нем кофейную стойку и крохотные столики. За стойкой стоял человечек величиной не больше моего указательного пальца. Я вгляделся и узнал Набиля. А за столиком сидели мы с Елизаветой Федоровной.
— Очень похоже, — рассмеялся я.
— Да, мне тоже нравится эта работа, — улыбнулась Елизавета Федоровна. — В тот день вы впервые показали мне, что такое настоящее магическое пространство. Я никогда этого не забуду.
— А где же тот нахальный мальчишка, который швырял в нас камнями? — вспомнил я.
— Я собиралась слепить его завтра, — рассмеялась Елизавета Фёдоровна.
— Обязательно это сделайте, — кивнул я. — Он придаст скульптуре достоверности.
Удивлённо почесав бровь, я подумал, что, кажется, нашел подходящего скульптора для Анны Владимировны Гораздовой. Магия продолжала творить свои удивительные чудеса. Мне что-то понадобилось — и она тут же откликнулась. Неожиданно и приятно, черт побери!
— Можно я возьму одну фигурку с собой? — спросил я Елизавету Федоровну. — Хочу показать ее кое-кому.
— Конечно, берите, — кивнула девушка.
Я без колебаний выбрал
